В саду меня встретили птичий гомон, тени от многолетних дубов и раскидистых каштанов, мягкая зеленая трава под ногами, спокойствие и благодать. Немного растерявшись среди этого великолепия, я шагала вперед, по широкой тропе, засыпанной мелкими разноцветными камушками. И прислушивалась, навострив слух, не идет ли кто-нибудь навстречу.
Внезапно из кустов выскочил Леонард и сразу заключил меня в объятия.
- Попалась!
- Лео, прекрати! – я со смехом отстранилась от него. – Что ты делаешь? Напугал меня!
- Ты должна быть готова ко всему, - заявил он. – У императрицы будет нелегкая жизнь.
- Да… - протянула я недоверчиво.
Говорят, когда казнили родителей, маленький Флавий, увидевший эту сцену через тюремное окошко, выкрикнул злое проклятие всему роду Норманден. Точно никто не знает, как оно звучало, и было ли вообще, но суть была такова: пусть последние потомки Норманденов, сделавшие нескольких детей сиротами, закончат свои жизни в сиротстве и унижениях.
Тут было все очень двояко. Потому что потомки Нормандена будут и моими потомками тоже.
- Как тебе дворец? – попыталась я сменить тему.
- Скучно, - и брат демонстративно зевнул. – Все по часам. Хуже, чем в казарме.
- Нам оказана высокая честь.
- Если сравнивать с участью родителей, то конечно.
Он невольно скривился, говоря эти слова, а я вздохнула. За последние годы мне пришлось научиться держать язык за зубами, а при необходимости разговора с врагами высказывать своем мнение очень завуалированно. И то я не до конца уверена, что у меня хорошо получается.
- Меня разместили в комнатах младших легионеров, - удрученно сообщил брат. – Скука смертная, если честно. Терплю только ради тебя.
- Нет, - я щелкнула его по носу. – Ради своей головы.
Он скуксился.
- Давай уедем, Аннабель?
Я вздохнула опять. Не все в этой жизни получается так, как хотят люди. А жаль.
- Мы уже говорили на эту тему, Лео, - голос строгой наставницы мне совсем не шел, но ничего другого не оставалось. – И потом, вспомни про Дайну.
- Я помню… - и брат совсем приуныл.
Пришлось дотронуться до его плеча и пообещать вполголоса:
- Сейчас можно только втереться в доверие к императору и ждать. Он ожидает от нас, что будем кусаться и рычать, а мы станем милыми и послушными. А потом, когда он привыкнет к этому, уже я буду диктовать ему свою волю.
Леонард шмыгнул носом, посмотрел на меня с недоверием и удивлением.
- Ты сможешь?..
- Приложу к этому все усилия. Кстати! – только сейчас, отвлеченная важным разговором, я обратила внимание на его наряд. Тоже белая туника и зеленый плащ, а не красное одеяние младшего легионера. – Ты уже нарушаешь правила?
Леонард озорно улыбнулся.
- Нет, я просто переоделся для встречи с тобой. Так и знал, что ты тоже оденешься в наши гербовые цвета!
Я улыбнулась, растрепала его волосы и пошла вместе с ним, рука об руку, по цветущему и благоухающему саду, чтобы поговорить обо всем и ни о чем. Важные темы пока были закрыты, а о страшном совсем не хотелось думать. Например, о свадьбе. С одной стороны, император прекрасно понимает, что я боюсь его, и отложил первую брачную ночь на несколько лет. С другой же стороны, нет ли в этом подвоха? И чего ждать от Лорента Моранси?
В моем, пока еще шатком плане, неано Лорент занимал самую опасную роль. Он же советник. Не должен заподозрить моих истинных намерений, иначе у меня возникнут непреодолимые сложности. Но пока я не стану пытаться узнать его, а просто до свадьбы напущу на себя самый невинный вид. Это будет лучше всего.
После короткой прогулки с братом мы вернулись во дворец.
Днем здесь было пусто, каждый из обитателей дворца – от самого императора до последнего раба трудился над чем-нибудь, занимался своей работой. Так как я была невестой Нормандена, мне ничего не приказывали и ни к чему не принуждали, а младшие легионеры обычно занимались только тренировками сражений на мечах один раз в день. Предполагалось, что основам их уже обучили родители.
- Когда мы снова увидимся? – нарушил Леонард гнетущую тишину.
- Я не знаю… - пробормотала я неуверенно. – Если ничего не смогу придумать, то в день свадьбы.
Леонард удрученно кивнул.
Только я хотела попросить его не вешать нос и не отчаиваться, как наш разговор прервали.