- Неано и неанита Эртон, - поприветствовал нас Лорент Моранси, вышедший непонятно откуда. – Рад встрече.
Брат сухо кивнул ему, я неуклюже поклонилась. А потом окинула внимательным взглядом, пытаясь понять, что кроется за добрыми словами. Лорент не улыбался, серьезным остался и его взгляд.
- Я тоже рада встрече, - выступила я вперед, внимательно глядя на него в упор.
Он посмотрел на меня с вопросительным выражением лица, ожидая, когда же я скажу «неано», чтобы проявить должное почтение. Но я молчала. Этот человек, как и его император, был простолюдином. При всех его обаянии и привлекательной внешности, при всех его победах, он оставался таковым, а я не имела права нарушать благородный этикет.
Прошло полминуты.
Лорент Моранси в упор посмотрел на меня, сведя тонкие светлые брови, и, наверное, счел меня своенравной упрямицей, не желающей обращаться к пособнику победителя с уважением. А я не сомневалась, что и без того проявила достаточно уважения к его персоне, когда заговорила с ним. Леонард вот не ответил на приветствие.
В карих глазах советника полыхнул злой огонь, и он быстрым шагом прошел мимо, чуть не задев брата плечом. Леонард отстранился, с удивлением посмотрел ему вслед, затем глянул на меня с легким испугом.
- Аннабель, кажется, ты досадила ему. И сильно…
- Да, - ответила я с чувством и достоинством, - разумеется… Но я нисколько об этом не жалею.
Глава 8. Подготовка к торжеству
Как бы мне ни хотелось оттянуть свадьбу на как можно более долгое время, император установил срок. А мне не хотелось показаться ему жалкой, вымаливающей отсрочки, плачущей девицей. Я цеплялась за каждый отведенный мне день свободы, проживала каждую минуту, как могла, наслаждаясь каждым, подаренным мне мгновением. Но чем сильнее приближалась к концу отведенная мне седмица, тем сильнее мне казалось, что по ее завершению мне грозит смертная казнь.
Конечно, такие мысли показались бы странными и неразумными любой другой девушке или женщине, старше и умнее меня. Только я оказалась очень беззащитной и впечатлительной, хотя раньше была уверена, что моя сила подобна стали. И на всякий случай я не делилась своими опасениями и представлениями о свадьбе со служанками.
Мало ли, вдруг императору докладывают?
Может и такое быть.
Все равно, свободного времени было мало. Над моими свадебным нарядом и прочей одеждой трудились лучшие портные и белошвейки империи. Брату досталось немного той же участи, но так как он предпочитал ходить в родовых цветах Эртонов, его не трогали.
А я едва ли не каждый день ходила на примерку.
- Госпожа, повернитесь, пожалуйста.
- Госпожа, присядьте.
- Госпожа, не шевелите ногами. Я сниму мерки.
Последнюю фразу я слышала от сапожника, к которому меня повели во второй половине седмицы. Запоздало спохватились. Хорошо, что у него были сандалии примерно моего размера. Обувь – единственная обнова, которой я по-настоящему обрадовалась, потому что мои старые сандалии стерлись, а ремешки на них истончились.
В остальное время, когда мы с Леонардом гуляли по дворцу вместе, мы, наверное, походили на отпетых заговорщиков. Но никто ничего нам не говорил. Только советник Моранси при встречах поглядывал на нас с неодобрением, словно уличил в какой-то выходке. Хотя мы ничего такого и не планировали.
Все из-за Дайны.
За день до свадьбы я получила письмо от дяди Джорджа. Он с издевательскими подробностями описывал, как славно и хорошо живется в просторном доме, раньше принадлежавшем нашим родителям, и как тетя Оке вместе с няньками и наставницами заботится о благополучии Дайны.
Дядя называл меня милой племянницей и писал, что надеется на мое благоразумие.
- Ох, дядя, - я вздохнула, отодвигая папирус, - знал бы ты, как я благоразумна…
И правда. Веду себя так тихо, незаметно и покорно, как не снилось ни одной фиаламской шпионке, засланной в стан врага, в Аранию. Мама рассказывала о таких, но не упоминала, вернулись ли они живыми. Правду говорят – на западе плохие шпионы, зато прекрасные золотоискатели.
Отец говорил, что его покойного отца Мирит Вестан – создатель Запада, наделил даром видеть в земле золотые жилы. А вместе с ним и всех его потомков. Входят в понятие потомков женщины или нет, не уточнялось. Но мне никогда еще подобное не удавалось разглядеть. Хотя я и на землю-то редко смотрю, больше облаками любуюсь. Тете Оке это не нравилось, она ворчала, будто я витаю в облаках и совсем не думаю о важных вещах.
Наверное, теперь она довольна. Важных мыслей у меня хоть отбавляй.