Пока не стемнело окончательно, я начала писать для дяди письмо. Вежливое, сдержанное, написанное красивым почерком, и лишенное всякого тепла. Лицемерить я не любила, зато умела проявить уважение даже к тем людям, которые мне очень не нравились. Именно этого качества не хватает моему брату, но я надеюсь со временем его научить.
Увы! Тьма сгустилась слишком быстро, огни на факелах мерцали из-за прохладного летнего сквозняка, и письмо осталось недописанным. Ничего, я доделаю его завтра. А пока ко мне пришла Агата, чтобы переодеть ко сну.
Незаметно подступила зевота. Я встала, хрустнула пальцами, подошла к служанке. Та взялась за мой плащ, как вдруг…
Стук в дверь. Громкий, требовательный, тревожный.
Мое сердце неистово заколотилось в груди. Стараясь не показывать своего волнения, я посмотрела на встревоженных стражниц возле моей двери. Так заведено: снаружи меня охраняют мужчины, внутри женщины. А Жана и снаружи, и внутри только мужчины.
- Что прикажете, госпожа?
- Пропустите того, кто пожелал прийти, - ответила я, - если он с добрыми намерениями. Сами оставайтесь на месте.
Они подчинились. Видимо, мужчины за дверью слышали мой звонкий голос, и поэтому не стали задерживать визитера. Но кто бы это мог быть? В последнее время жизнь подбросила мне немало неприятных подарков, и что-то мне подсказывало: это один из них.
Так оно и оказалось. В приоткрытые двери вошел мужчина, которого я ожидала увидеть здесь в последнюю очередь, да еще и в такое время. Даже если бы ко мне ворвался Ардан Холт, я бы не так удивилась. Но… Лорент Моранси?! Не то чтобы я боялась его, но разговаривать с этим человеком именно сейчас никак не входило в мои планы. Застыв на месте, я молча смотрела на императорского советника. А он, казалось, наслаждался моей растерянностью.
- Добрый вечер, неанита Эртон.
- Добрый вечер, господин Моранси.
Между нами снова возникла стена непонимания и соперничества, кажется, даже более крепкая, чем в первую нашу встречу. Но в этот раз я избегала смотреть в его глаза, чтобы не увидеть там чистую ярость. Подумать только, опальная девица смеет не считать его, в одночасье поднявшегося на такую высоту, равным себе!
Но обращение «неано» я все равно приберегу для тех, кто родился в листарских и патрицианских семьях. И для самого Моранси, если мой жених одарит его титулом и землями. А пока он просто друг и советник Жана, имеющий весьма сомнительное право вот так запросто разговаривать с дочерью бывшего листара.
- Я пришел поздравить вас с наступающей свадьбой и пожелать удачи.
- Ночью?
Лорент издал хриплый и злой смешок.
- Да, неанита, именно ночью. Вы даже понятия не имеете, сколько забот у меня появилось после вашего приезда.
Намекает, что лучше бы меня здесь не было? Тонко и хищно. Я оценила.
- Вы делаете огромную работу, - я решила допустить немного лести, чтобы отвлечь его внимание от своей персоны. – У предыдущего императора не было советника, и он закончил весьма печально. Но благодаря вам Жан Норманден будет жить и процветать до глубокой старости.
- Это так, - голос собеседника стал довольным, как мурлыканье сытого и обласканного кота. – Но я пришел к вам не за похвалами.
- Вот как? – я сделала вид, что не сильно удивилась. – А зачем же?
- Буду краток, - теперь он смотрел золотыми глазами на меня в упор, словно пытаясь загипнотизировать. – Я прочил императору другую невесту. Милую, добрую, молчаливую и покладистую. Но в последний момент он настолько очаровался вами, что отказался от помолвки с ней.
Кровь бросилась мне в лицо, злость прильнула к сердцу.
- Зачем вы мне это говорите, господин Моранси?
- Мне всего лишь нужно, дорогая неанита, - он с обидой подчеркнул обращение, и неуловимо дотронулся до моих волос, - чтобы вы знали свое место. И вели себя подобающе. Ведь я – именно тот, кто может мгновенно испортить всю вашу жизнь. Нашептать императору о необходимости развода и женитьбы на другой красавице. Вам не стоит со мной ссориться.
Прикоснувшись к моим волосам и открытой шее, он убрал руку, но я продолжала чувствовать тепло его пальцев на коже. Это было странно и неприятно, ведь я совсем не понимала, что он на самом деле имеет в виду. Решила принять вид оскорбленной невинности, которой, в общем-то, и была. Отстранилась от него, прошлась по комнате, зажгла еще один факел. Он же не отводил от меня внимательного и яростного взгляда.
- Господин Моранси, вам нет смысла меня пугать.
Он моргнул, не ожидая тихого сопротивления.