- Его Величество желает, чтобы эти познания входили в ваше основное обучение, - пояснил мне учитель математики, по имени Марк, приведя с собой казначея.
Я не стала расспрашивать его о подробностях или спорить. Моей целью было убедить Его Распрекрасное и Убийственное Величество в собственной покорности, а значит, следовало молчать и подчиняться. Во всяком случае, если просьбы более-менее разумны.
- Вы – удивительная ученица, - сказал мне тот же Марк через несколько недель. – Познаете науку весьма быстро. Я вами доволен. Многим юношам следовало бы брать с вас пример.
Последняя фраза меня покоробила, но я прикусила язык и спросила только:
- Скажите, Марк, мой брат познает математику также усердно?
- Да, госпожа, - он с готовностью поклонился, но глаза его забегали. – Господин Леонард только чуть-чуть уступает вам в памяти.
Я чуть улыбнулась.
- Значит, он преуспевает в других науках.
Марк не стал со мной спорить. Отчего-то показалось, что он говорил со мной не совсем искренне, только очень быстро эта мысль улетучилась из головы. Все чаще меня терзали тревожные воспоминания об императоре и нашей с ним первой брачной ночи. Предстоящее событие больше не ввергало меня в дикий ужас, скорее я относилась к нему, как чему-то необходимому. Смогла же пережить свадьбу, значит и с этим справлюсь. Как-нибудь…
В конце концов рано или поздно это все равно должно произойти.
Первый день своего восемнадцатого лета я встретила в мягкой постели, чувствуя себя очень разбитой и чуть ли не больной. Все потому, что вчера Леонард пригласил меня на прогулку и уговорил сражаться на учебных мечах. Точнее учил меня отбиваться при нападении. И это было даже правильно. Вышиванием и математикой я едва ли спасу себе жизнь, если нападут наемники или мятежники.
Но мое тело стало слишком изнеженным за три года. Надо поговорить об этом с мужем после той самой проклятой ночи, которая мне предстоит. Если он будет доволен и благосклонен, то, наверное, согласится.
Перед глазами встали образы родителей. Осуждали бы они старшую дочь, ставшую женой их убийцы? Не знаю, не могу представить. И, наверное, не хочу. Со дня свадьбы я так и не задумалась над этим, а сейчас слишком больно бередить старые раны.
- Госпожа? – в комнату заглянула Агата.
- Заходи, - я удивилась. Эту молодую женщину отстранили от прислуживания мне год назад, когда она забеременела от дворцового повара. – Не ожидала, что ты вернешься…
- Да, госпожа. Меня снова допустили к вам.
- Прекрасная новость! Но почему?
Я приподнялась на локтях, вгляделась в ее лицо. Кажется, она не изменилась, хотя нет, под глазами залегли глубокие синие тени. Возможно, бедняжка не спит ночами.
- Хотели прислать Оливию, - простодушно объяснила Агата, подходя к узкому окну и раздвигая плотные занавески, - но узнали, что она скоропостижно умерла несколько дней назад.
- Что? Но ведь...
- Старость, госпожа. Она нянчила еще детей прежнего императора. А потом хотела проследовать за Наимой Ариас в монастырь, но передумала и стала разыскивать пропавшую дочку. Но не нашла, - тараторила Агата. – Вы простите, если я много говорю. Соскучилась по душевным беседам.
- Ничего, - я тоже по ним соскучилась, потому что все няньки и служанки были ужасно чопорными и вредными, а наставницы кроме как о домоводстве и вышивании говорить, казалось, не умели совсем. – Я тоже соскучилась, Агата.
- По дворцу слухи ходят. Говорят, Его Величество пришлет вам платье.
Вот оно! По моей спине поползли мурашки. Широко раскрытыми глазами я смотрела на словоохотливую служанку, отказываясь верить собственным ушам. Следовало догадаться еще когда она вошла в комнату, но я слишком сильно обрадовалась, вместо того, чтобы подумать головой. Пришлось задать несколько наводящих вопросов, чтобы понять, в чем тут дело и чего мне ждать.
Агату выдали замуж за того же самого повара, с которым она согрешила, и она совсем устала от бесконечных дней в четырех стенах с крикливым младенцем. Чтобы сменить обстановку и заработать немного денег, она написала прошение императору взять ее обратно на службу. Тот ответил согласием, с условием, что она подготовит меня к первой брачной ночи. Не только как служанка, но и как женщина.
- Ваше Величество, надеюсь, вы не воспротивитесь этому?
- Нет, - медленно отозвалась я.
«Я не в том положении, чтобы показывать зубы», - захотелось, было, ответить, только я промолчала. Напомнила себе, что план мой не в том, чтобы отомстить лично Жану, унизив его или уничтожив, а в том, чтобы подсказывать ему верные мысли о том, как стать справедливым и добрым правителем огромной империи. О том, как не стать вторым Сетом Ариасом, которого подло отравят.