Тетя сначала презрительно посмотрела на нежданного жениха, у которого почти ничего не имелось за душой, потом оценивающе – на меня, и поджала губы. Неужели она по-своему заботится о моем будущем и не хочет, чтобы бедноватый муж промотал мое наследство в течении первого же года? Удивительно! Хотя, скорее всего, все намного прозаичнее, и ей просто не нравятся Холты.
Неудивительно. Даже мой добрейший отец был от них не в восторге.
- Благодарю, неано Холт, - выдавила из себя тетя, посылая мужу уничижительный взгляд. – Мы вернемся к этому разговору позже.
Что же, небольшая отсрочка это хоть что-то…
Я оглянулась на растерянного брата. Его уже отпустил дядя, но мальчик не двигался с места и смотрел на меня с печалью и ужасом. Он потерял родителей, а сейчас терял меня. Леонарду было еще тяжелее смириться с этим.
- Все в порядке, - дядя улыбнулся и хлопнул в ладоши. – Продолжаем наше чудесное празднество.
Все с этим согласились и тут же отдали должное еде. Я же молча стояла и смотрела на эту пугающую безликую толпу. Дядя, тетя и брат тоже не притронулись к еде, но вскоре передумали и присоединились к пирующим.
Посреди шума, совершенно внезапно, раздались приглушенные неторопливые шаги. Подошвы сандалий обычно не грохочут по мрамору, в отличии от сапог, но человек, подходящий к нам, был не самым обыкновенным. Тот, кто дважды спас меня, оказался в центре зала. Тут же стихли громкие голоса, и все поспешили ему поклониться.
- Приветствую собравшихся! – негромкий, но четкий голос услышал, наверное, каждый. – Слышал, тут предлагают богатую наследницу? Если ее опекуны не станут возражать, я готов попросить ее руки.
Я вздрогнула, внутри у меня все похолодело.
Император?
Император!
Проклятый Жан Норманден!
Тот ужасный мерзавец, по вине которого мы с братом и сестрой остались без родителей, дома, с одной сломанной судьбой на двоих! Внутри у меня все похолодело – от страха, отчаяния, ярости. Но дядя и тетя были иного мнения насчет предложения Нормандена.
- Да, Ваше Величество! – подобострастно пролепетала тетя, и тут же схватила меня за плечи, крепко обнимая. – Конечно же, наша прекрасная племянница согласится выйти за вас замуж!
Последние слова она чуть ли не прорычала мне на ухо, чтобы я не вздумала прилюдно отказаться от такой чести. А я находилась в таком сильном шоке, что лишилась дара речи. И просто стояла, не в силах подтвердить ее слова или отказаться от них.
Моя и без того безрадостная жизнь станет еще хуже. Мои свободные дни сочтены. Моя рука и мое наследство обещаны кровному врагу.
Глава 3. Осколки надежды
По возвращении домой с церемонии я ушла в свою комнату и долгое время находилась в ужасном настроении. У меня ломило виски, а душу сковало абсолютнейшее безразличие к происходящему. Напрасно брат стучался в мою дверь! Напрасно в нее колотила кулакам тетя и напрасно несчастный кусок дерева пинал ногами дядя, угрожая мне всеми возможными карами за непослушание.
- Аннабель! Если вы не откроете сейчас же дверь, то будете гореть в Мертвой Пустыне!
- Аннабель, будьте же достойной девушкой, а не плебейской размазней!
- Сестра, открой дверь! Я просто хочу поговорить…
Я лежала в постели, в том же платье, в котором пришла с церемонии, а потом провела в нем ночь. Служанка больше не подходила ко мне, да мне и не нужно… Сухими глазами я смотрела в белый потолок, а мысли были пугающими, жуткими, черными. Во рту пересохло. Кажется, я скоро сойду с ума.
Да, следовало быть настоящей дурочкой, чтобы верить, будто меня не постараются выдать замуж как можно раньше. Но когда тетя отвергла Холта, как претендента на мою руку, то я наивно подумала, что ее волнует моя судьба. Хотя бы чуть-чуть. Она ведь тоже женщина…
Наконец все сдались и ушли от моих дверей. А я продолжала лежать.
С тех пор, как я вернулась с церемонии, прошло довольно много часов.
Платье смялось, волосы спутались, а я словно превратилась в кусок камня. Мне не хотелось ни шевелиться, ни ходить, ни говорить и в целом ничего не делать. Где-то к полудню что-то внутри меня с громким хрустом сломалось, и я почти приняла свою горькую судьбу. Если уж моей руки захотел сам император, то никто не вправе ему отказать или возразить. И даже вариант сделать все, чтобы надоесть ему, совсем не подходит. Если он разозлится, то может отыграться на Леонарде.
Я не могу так поступить. Брату и без того досталось за эти годы.
Кое-как встав с мягкой кровати, я дошла босыми ногами по мраморному полу до двери и убрала щеколду. Теперь пусть будет то, что должно случиться, а я обречена. Пусть за мной придут и уведут заново наряжать для императора.