Улыбнувшись, Элев наклонился и осторожно коснулся губами его губ. Не укусили, чуть приоткрыли пропуская. Поцелуй был долгим и нежным. Аравель отвечал неумело, ибо никогда не целовался, но сейчас его сознание плыло в тумане течки, и он просто повторял за ведущим его через нее партнером. А вот Элев целоваться умел. Ни единожды был близок, да и просто ради забавы.
Наглаживая его бока, расстегивая пуговки на рубашке, целуя в удивительно нежные губы, Элев потерялся. Сейчас, после того как он реально ощутил вкус лежащего перед ним парня, тот перестал быть для него Аравелем. На первый план вышли страсть и желание. Еще минуту назад слегка сомневающийся, робеющий Элев растаял. Он более смело ласкал распаляющееся тело, расстегивал школьную форму, ремень на любимых школьных брюках друга и целовал его не переставая. В ответ ему тихонько постанывали.
Руки уже скользили по обнаженной груди, покручивали затвердевшие розовые сосочки, губы целовали его в шею и губы. Аравель мягко удерживал его рукой за бедро, слегка сжимая пальцы. Он совершенно не сопротивлялся, плыл на волне страсти и отдавался ласкам. Его раздевали медленно, словно боялись вспугнуть. Потом более смело ласкали. И затем альфа отстранился от поцелуев, заглянул в приоткрывшиеся глаза, осторожно потянул с него штаны.
Аравель даже приподнял бедра, что бы легче с него стянули эту ткань, что разделяет его и альфу. Руки заскользили по обнаженным бедрам, задевая его возбужденную прикрытую плавками плоть. На эти движения он особенно шумно вдыхал и выдыхал воздух, потом начал постанывать. Его партнер осмелел, и рука стала массировать плоть через ткань плавок, затем забралась за резинку, дотрагиваясь до нее без преграды. Тут Аравель застонал, подставляя себя под ласку.
Мгновение и белья на нем нет, его целуют в губы, спускаются вниз, играются с сосками, разводят ноги в стороны, и он непроизвольно сгибает их в коленях. Партнер сам постанывает от удовольствия, спускается по телу, что сейчас просто сногсшибательно пахнет, пряно и с легкой ноткой сладости, распаляет его сильнее и ему отвечают, постанывают, открываются.
Элев осторожно, но уже довольно смело опускает руку за вставшую плоть, поглаживая подобравшиеся яички и достигает сочащейся дырочки. Его палец плавно оглаживает ее по кругу, чем вызывает особенно громкий стон Аравеля, заставляет его выгнуть спину, придвинуться ближе к ласкающей его руке.
Первое погружение пальца в девственный родовой канал заставил обоих застонать: Аравеля от небывалого и мощного ошеломляющего чувства, а Элева от созерцания его в тот момент и пульсации стеночек, что плотно обхватили его внутри. Палец медленно начал скользить и Аравель застонал, согнул ноги сильнее, развел чуть шире, изогнулся весь. Когда к первому пальцу добавился второй, он всхлипнул, медленно двигая задом, насаживаясь.
Элев несколько раз был с течными, прекрасно знал, что подготовка им не нужна, все сделала природа, но это Аравель. Это был его друг и Элеву совершенно не хотелось причинить ему вред, сделать больно. Его первый раз в течку. Его первые стоны и ласки. Хотелось, пусть он ничего не запомнит, сделать так, чтобы его зверь остался доволен теми волнами удовольствия, что испытала его физическая оболочка. Да, Элев еще молодой альфа, да где-то не сдержан, но его учил отец, учил именно этому - расслабить партнера, позаботиться о нем после и не кидаться на течное тело, как обезумевший. Он сам понял разницу, когда не послушал в первый раз, и прошел все по учению отца во второй. Все было с одним и тем же партнером и сейчас он делал все, как его учили, и награда - Аравель раскрыт для него, жаждет скорее соединиться, сладко постанывает, пахнет сильнее.
Альфа плавно перевернул его на живот, целовал в спину между лопатками, рукой массировал попу, заходя внутрь, заставляя выгибаться. Сбитое дыхание, стоны и рык - Аравель хочет получить больше. И ему дают, дают больше. Поверх его тела опускается горячее и вкусно пахнущее тело альфы. Именно альфы, не Элева, не друга, не партнера, а именно альфы. И Аравель это осознает, стремится прижаться к нему сильнее, ощутить кожей, унюхать поворачивая голову и в ответ его губы поймали, страстно впились.
Еще на задворках памяти Элев успел одеть защиту на свою дрожащую плоть, от нетерпения подрагивая всем телом, после чего мягко и осторожно скользнул в девственный проход, застонав от блаженства, услышал, как под ним застонал от ошеломляющего удовольствия Аравель, как плотно обхватил его внутри и замер, ощущая в себе горячую плоть. Замер Элев на мгновение, ибо тело Аравеля не позволило этого дольше, даже его руки вывернулись и вцепились в бедра, заставляя двигаться. И альфа сделал первый робкий толчок…
Аравель извивался под альфой, раскрывался для него сильнее и стонал в голос, совершенно ничего не стесняясь. Он был в плену бушевавших гормонов, в плену первой течки и перед глазами стояла пелена. Он ничего не видел, только чувствовал. Его ласкали, его брали и доставляли ошеломляющее наслаждение. Все тело пело, жаждало еще и еще и он просил этого, его в ответ целовали и шептали на ушко, что все будет, что будет все чего ему хочется. От этих слов он выгибался, подставлял себя сильнее и сжимал его внутри, словно он такой сладкий и приносящий этот фейерверк, может исчезнуть, покинуть его.
Элев словно обезумел, мял и крутил Аравеля по кровати, иногда свешивая его ноги на пол и с особой силой врываясь внутрь. И на его действия только стонали, блаженно выгибались и просили продолжать. И он продолжал, продолжал до звездочек в глазах, до сбитого дыхания, до ощущения, что больше не сможет пошевелиться. Но только один стон, ласкающая рука по коже, и он вновь ложится сверху, врывается в разгоряченное тело, срывает громкие стоны и заставляет его извиваться…
Вязка была чуть дольше стандартных пятнадцати минут, чем самого Элева поразила. В этот момент Аравель даже поскуливал от ощущений, выпуская когти и выгибая немыслимо спину. Его целовали в ответ в шею, перехватывали под грудью, прижимали к себе сильнее…
Итан сидел на улице. Сжимал кулаки и временами закрывая лицо ладонями, упирался локтями в колени и сидел так по несколько минут. Там наверху, его чуткий слух и нюх улавливали все ярко и от этого разрывая обычное спокойствие на куски, его малыш сейчас лежит под альфой. И не просто так, а его берут уже больше шести часов с редкими перерывами. Это необходимо, но Итан едва удерживает самого себя, чтобы не ворваться и не защитить свое сокровище от самца.
И уйти он не может. Уже прогулялся до магазина, купил сыворотку, ведь течка может затянуться более чем на три дня. Иной раз у некоторых особей она бывает и по неделе. Правда он сомневался, что с таким экземпляром течка удержится, ведь он довольно слаб. Одна надежда, что Элев не собьет течку, только на то, что тело у Аравеля не сильнее его физически и это первый раз, где зверь сына еще никогда не ощущал этих игр. Вот когда он раскусит…
- Итан, ты тут в церберы заделался? - спросил подошедший сосед.
На него поднялся хмурый взгляд, ходящие ходуном желваки и плотно сжатые в тонкую линию губы. Сосед удивленно уставился на него, а потом прислушался. Будучи шаки, умудренным опытом и вообще знающим казалось все на свете, он только головой покачал.
- Потек?
- Да. - Словно выплюнул Итан.
- С кем?
- Элев.
Сарм подошел ближе и опустился на скамейку рядом.
- Крепись, папаша. Надо его провести через это. Потом привет от препаратов или пойдет искать сильных партнеров.
Итан аж дернулся от его слов и нервно посмотрел наверх, словно хотел увидеть, что сейчас делают с его сыном.
- Итан, - рука легла на плечо, заставив вздрогнуть и словно очнуться, - природу не подвинуть. Сам ведь знаешь, что это так.