В больнице врач сказал, что есть риск потерять ребенка вообще. У деда чуть там же не случился сердечный приступ.
- Как им помочь?
- Нужен отец. - Врач посмотрел на карточку, державшую в руках. - Судя по всему он слишком сильно использовал свои силы, что в его положении делать нельзя. Вот и надорвался.
- А, - дед сглотнул, - это ни удар там в ответ или реакция на удар?
- Удар? Физически ничего такого на теле нет. Ментально он вообще дрался в последний раз примерно за полгода до беременности.
Дед только выдохнул расслабившись. Врач ушел, Бранд позвонил своим людям. Спросил, как там его внук. Сказали, что пришел в себя, жутко зол на свою пару.
- Сева, дайка мне его к телефону.
На том конце послышалось шуршание, ибо видео было не включено, и трубку взял внук.
- Да?
- Слушай сюда, сученок, благодаря твоему сволочному поведению Аравель в больнице. И врач сказал, что он теряет ребенка! Даю двадцать минут, и, если ты сюда не приедешь, я тебя лично буду убивать долго и очень мучительно. Все понял?
- Адрес?
Клаус отлетел от очередной оплеухи, пришедшей от Самаркана. Итан был не просто зол, он был в бешенстве. Дед молча стоял рядом и не вмешивался. Да, они успели застопорить процесс разрушения колыбели, да смогли вернуть назад все щиты, но кумар такого не прощает. Он бил нерадивого зятя уже минут десять, воспитывал в его буйной головенке, что Аравель не игрушка. Аравель носит под сердцем ребенка, он сейчас взвинчен и изменяющий шакал рядом с ним жить не будет. Шлюшка в лице Клауса будет шлюшкой в другом месте, а рядом с сыном кумара такое дерьмо более никогда не появится.
Из больницы Итан самолично забрал сына и даже ничего слушать не стал. Он слишком сильно любил его, слишком сильно переживал за него, чтобы отдавать такому эгоисту. И, самое интересное, дед не вмешался, не встал на сторону внука. Он просто молча все выслушал и даже не дернул ухом против. На вопрос, кто кроме Клауса сможет напитать щит для ребенка, Итан зашипел, что его сил хватит.
И все, они уехали в дом Итана. Аравеля уложил в кровать, дал немного попить и присев рядом, Итан проговорил:
- Мы прорвемся.
Аравель только уныло улыбнулся, прижался к его широкой груди и судорожно выдохнул. Дальше спать. Ночью постучались. Не позвонили, а именно постучались. Итан проснулся и сначала не понял, что случилось, услышал очередной стук. Встал и пошел к двери, зевая и глянув в сторону приоткрытой двери в спальню с сыном. Спит, сладко и расслаблено дышит. Подойдя к входной двери, открыл ее ощущая запах знакомого.
На пороге стоял молоденький парень, в футболке, шортах и босой.
- Маку, ты чего?
- Итан… - он посмотрел на раскрытую дверь.
- Что такое? - альфа присмотрелся к белому лицу, нездоровому блеску в глазах. - Маку?
- Я… там… - он повернулся на свою дверь, сглотнул.
- Что? - Итан нахмурился и пошел в сторону двери своего соседа.
На пороге нахмурился еще больше, переступил порог и замер. Даже застонав от осознания случившегося, он пошел по коридору к спальне своего друга. На пороге встал, зажал рот рукой. Сарм… лежа на кровати, на спине, глаза чуть приоткрыты и немного рот, он был бездыханен. Сарм умер. Маку, его внук, который в последнее время частенько гостил у него, замер за спиной сильного соседа.
- Итан, он же…
- Да, малыш, - Итан прошел к кровати и потрогал его шею, щупая пульс. - Да, Маку, он с Богами. Его Дорога ушла Ввысь. - Посмотрев на своего лучшего друга, на свою опору и просто советчика, на задорного и просто очень и очень доброго шаки, кумар замурлыкал последнюю песню для него.
Закрыв глаза под звуки тягучей песни, глубоким и бархатистым голосом, тембром, вносящим в душу спокойствие и ощущение защиты, Итан медленно встал.
- Родителям звонил?
- Н-нет. - Покачал головой парень и закусил губу, хлюпнул носом, потом вылетел из комнаты. Из соседней комнаты послышались гудки и сбивчивый короткий рассказ, потом до чуткого слуха донеслись нескрываемые всхлипы.
Итан и сам был не так далек от того что бы расплакаться. Человек, зверь… Сарм был надежным тылом, аэродромом и частью его внешней семьи. Сарм поддерживал его, направлял и помогал хоть словом, хоть той же финансовой помощью. Если бы не он, много чего случилось бы. И с Аравелем он помогал, сколько сидел с маленьким котенком, сколько просто нагло забирал ребенка от измученного работой отца делая вид, что тот никуда его не водит и таскал со своими внуками по паркам и разным пикникам, иногда и его самого с собой прихватывая. Сколько долгов прощал, сколько просто так давал и делал…
Сарм…
Итан вытер проступившие слезы, осмотрел комнату. Надо вызывать… или семья все сделает? Что нужно в таких случаях делать? Храм, молебен, церемония… законники…
Выйдя из спальни друга, Итан посмотрел на заливающегося парня слезами. Маку обожал деда и надо было такому случиться, что бы именно он был тем, кто его обнаружит. Приблизившись к нему, Итан заключил в крепкие объятия и Маку взвыл, вцепившись в его бока. Вой кота был оглушающим, кумар только морщился. Этот вой поднял с кроватей фактически всех в радиусе двух квартир со всех сторон.
Итан удерживал перетекшего кота, удерживал крепко, чтобы дать ему в волю выдать свое отношение к потере любимого существа. В дверь влетел растрепанный сосед, остановился, осмотрел пару, застывшую в коридоре. Самаркан только кивнул в сторону спальни хозяина квартиры. Сосед медленно подошел и выдохнул сипло, поняв, что случилось. Уперся рукой в дверной косяк, расстроенно покачал головой.
- Семье сообщили? - спросил он, глянув на альфу.
- Да. Маку все сделал. - Итан прижал сильнее кота, который медленно перетекал в человека, все еще мяукая, громко и жалобно.
- Хорошо, - запустив руку в свою шевелюру, - хорошо. - Осмотрел парня. - Пойду, найду успокоительное.
Итан только кивнул, поддерживая вялое тело, хлюпающее носом, заходящимся истеричными всхлипами. Сосед вышел, на пороге встретил кого-то и рассказал, что там такое, почему такая тревога, среди ночи и все такое. Минута и фактически половина дома поднялась на ноги. Через час приехали родители Маку, за ними еще два сына. Остальные были на работе, а один в командировке и прилетает только через два дня.
Итан пробыл в квартире соседа еще часа два, пока семья ждала полицию, ритуальную машину и успокаивалась от случившегося. Когда тело увезли, Итан вернулся к себе. Аравель стоял в дверях своей комнаты.
- Па? - он смотрел взволнованно на Итана, на котором лица не было.
- Сарм… - только качнув рукой и покачав головой.
Аравель зажал рот рукой и медленно подошел к отцу, притянул его голову к себе, обнимая.
- Па, ему там Боги постелили сочной травки, даровали чистые воды и теперь он будет ждать нового витка Рождения. - Сын погладил голову отца и тихонечко мурлыкнул человеческим голосом.
Итан улыбнулся. Аравель. Надежда и опора, любимое дитя, вырос и окреп, получил все, даже ждет котенка, а петь так и не научился. Голос, кошачьи песни, мурлыкать и лечить кошачьими вибрациями голосовых связок он не может. Как объяснили врачи, сами связки очень слабые и сила песни просто повредит их. Поэтому Аравель не поет, даже не мурлычет. Иногда, когда хочется, он имитирует кошачью песню, используя только голос человека.
Сейчас это пение, это подражание настоящей песне, сейчас это было необходимо отцу. И Аравель знал это, делал это и поглаживал его по голове. Итан уткнулся в его плечо лицом, слегка наклонившись, чтобы сыну было удобно гладить его. Незатейливая ласка, редкие моменты, когда сын, уже выросший и ставший современным представителем молодежи, сейчас вел себя как в детстве: любил взлохмачивать волосы и перебирать пряди, вводя отца в состояние эмоциональной эйфории и лени.