Нет, чем видеть такие сны, лучше совсем не спать. Витька выскользнул из-под одеяла и вышел на палубу. Никого. Шипит за бортом вода. Но во тьме заметны только разноцветные огни. Вся Волга убрана ими, как новогодняя елка.
Навстречу шло какое-то судно. С одного бока горел зеленый огонь, с другого - красный, на мачте - желтый. Не сбавляя хода, корабли спокойно разошлись.
Из ходовой рубки струился слабый свет. Пользуясь тем, что на палубе никого нет, Витька бесшумно вскарабкался по одному трапу, потом по другому и заглянул внутрь. К своему удивлению, никакого штурвала он не обнаружил. Из невысокой тумбы торчала короткая ручка. За нее держался рулевой. Вот и все. О штурвале одно Витька знал твердо, наверняка - его можно крутить. А что нужно делать с этой штукой, он не мог даже предположить.
В кубрике тускло светила ночная лампочка. Ребята (Юрка и Огурец исключения не составляли) дрыхли без задних ног. В отчаянии от своей беспомощности Витька тронул за плечо Мишку Пигарева. Мишка два года учился в клубе на судоводителя, был на хорошем счету и в скором будущем собирался поступать в мореходку.
- Вить, ты чего? - Пигарев открыл глаза и сонно уставился на него.
- Научи меня кораблем управлять. А то я совсем не знаю, что к чему, - понижая голос, чтобы ненароком не услышали друзья, сознался Веснушкин. - Ни бум-бум! Я ведь никакой не юнмор, а так... Научишь, Миш?
Витька понимал, что ставит экспедицию кладоискателей на грань разоблачения, но иначе поступить не мог.
- Научу, научу... Делов-то! - Мишка сладко зевнул. - Спи. Не сейчас же тебя учить!
- Сейчас! - отчаянно прошептал Веснушкин-Судаков и с надеждой схватил Мишку за руку, словно боялся, что тот убежит. Мишка вырвал руку, посмотрел на Веснушкина укоризненно и вздохнул. Потом повернулся к стене и через минуту уже смотрел очередной сон.
В иллюминаторах стало светать. И тут не смыкавший глаз Витька вспомнил про тетрадь. Два года на занятиях по судовождению Пигарев записывал в нее все, что касалось искусства водить корабли. "Завтра я должен обязательно заглянуть в эту тетрадь", - сказал себе Витька. Немного успокоившись, он задремал.
- Юрчик, ты должен мне помочь, - оттащив предводителя в укромный уголок, сразу после побудки шепнул ему Веснушкин-Судаков.
- Всегда пожалуйста. А чего нужно делать?
- Понимаешь, мне до зарезу нужно заглянуть в тетрадь Мишки Пигарева. Она у него спрятана в мешке. Без этой тетради всем нам будет крышка. Амба в общем.
- Врешь! - удивился Юрка.
- Попадемся все как один. Это я тебе говорю, - не вдаваясь в подробности, авторитетно подтвердил Веснушкин-Судаков.
- Не верю.
- Честно говорю!
- Ну и чего ты хочешь?
- Я затею в кубрике мойку полов, специально налью побольше воды, а сам буду читать. Ты же стой у входа и никого не пускай.
- А если кто-нибудь придет?
- Гони. Скажи: человек старается, гигиену соблюдает, а вы только грязь таскаете. Вспомни, как тебя твоя мать гоняет. Так и ты их гони. Договорились?
- Будь спокоен. Сделаю.
После завтрака состоялась беседа "О морских традициях и обычаях". Все свободные от вахты юнморы собрались у кормового орудия, и Владимир Иванович начал свою речь. Он говорил о том, что экипаж корабля - это единая семья. Все за одного - один за всех. Моряка можно убить, но победить нельзя. Если моряку уж совсем становится невмоготу, он поднимает сигнал - "Погибаю, но не сдаюсь". Пусть рушится небо и кипит вода, ничего больше враг от него не добьется. В общем моряки всегда дерутся здорово, и в этом смысле вряд ли кто сравниться с ними сможет.
У моряков свои законы чести, и им должен подчиняться каждый, кто ступает на корабль. Ну а если в дружную семью моряков попадает чужой, они нюни не распускают, с кляузами к начальству не ходят, а сами так воспитывают виновного, что эту науку он запоминает на всю жизнь.
Рассказывая, Владимир Иванович стал вспоминать всякие случаи из жизни. Тема заинтересовала проходившего мимо Терентия Ивановича. Он кое-что добавил.
Потом подошел капитан и тоже рассказал весьма поучительную историю. За ним вступил в разговор механик. За ним корабельный художник. За ним радист. Потом кок. Все наперебой рассуждали о том, какие бывают моряки. Что лучше прожить год на корабле, чем десять на земле. И вообще, кто в море не бывал, тот счастья не видал. Без воды счастья нет. Если что толковое и можно увидеть, то только в иллюминатор.
В этом месте командиры распустили ребят, а сами пошли в каюту к Терентию Ивановичу.
- Юрчик, ты не забыл, о чем я тебя просил?
- Можешь на меня положиться, - ответил Юрка.
Оглянувшись по сторонам, Витька нырнул в кубрик. Разлив по полу воду, он для маскировки вымыл несколько половиц и прислушался. Все было спокойно.
Витька торопливо вытащил из-под койки вещевой мешок Пигарева и полез внутрь. Чего там только не было! Тельняшка, фотоаппарат, кеды, плавки, спущенный волейбольный мяч, джинсы, крем от загара, очки от солнца, рассказы Конан-Дойла, пустая фляжка и целая куча других нужных вещей.
- Куда тебя несет? - остановил Юрка какого-то парня, сунувшегося было в дверь. - Труд уборщика надо уважать. Воспитывают вас, воспитывают - и все как от стенки горох. Никакого соображения.
Внезапно Юрка увидел на горизонте Владимира Ивановича. У Шаткова была одна характерная черта - он не любил видеть кого-нибудь без дела. Вот и сейчас, увидев Юрку, прислонившегося к стене, он подозвал его к себе.
- Чем стенку подпирать, поди-ка почисти рынду!
Шатков по-приятельски взял Юрку под руку и повел показать, где взять тряпку и кирпич.
- Можно я потом? - взмолился Юрка.
- Потом, потом... - недовольно поморщился Шатков. - Команда дана выполняй!
Сам он встал рядом и принялся помогать советами.
Тем временем Витька, ничего не подозревая, читал пигаревскую тетрадь. В ней было заключено столько ценных сведений, что он совсем перестал замечать что-нибудь вокруг. Сидя на табуретке перед постелью (на ней, словно на витрине, было аккуратно разложено Мишкино имущество), кладоискатель мысленно репетировал роль рулевого.
Залезать в чужой мешок, конечно, нехорошо. Веснушкин-Судаков это отлично понимал. Но что стоят приличия и правила хорошего тона, когда нужно спасать людей и корабль?