Между тем на палубе поднялся такой крик, что хоть уши затыкай. Однако Юркин голос выделялся даже среди этого гама:
- Вы своими бумажками не махайте. Знаем мы эти бумажки. Вот была бы карта под рукой, послушал бы я, что вы запели.
"А ведь это мысль", - подумал Терентий Иванович и повел Юрку в свою каюту.
- Вот тебе подробная карта. Показывай, что ты там хотел.
Речку Талку Юрка нашел через несколько секунд. Мельком взглянув на карту и убедившись в его правоте, Терентий Иванович пригласил к себе представителя "ленинградской" стороны. К удивлению начальника клуба, тот с не меньшей быстротой отыскал озеро Светлое. Но совсем не там, где протекала Талка. Терентий Иванович вперился в карту. "Манино" значилось под кружочком, мимо которого змеился тонюсенький голубой волосок - речка Талка. "Монино" - было написано под кружком, возле которого чернильным пятнышком синело озеро Светлое.
У Терентия Ивановича вдруг мелькнула догадка.
- Позовите ко мне Родина! - крикнул он вестовому.
- Вадим Григорьевич, кто посылал последнюю телеграмму? - спросил он, когда тот пришел.
Родин рассказал, что поручил это выпускнику клуба, парню исполнительному, деловому, который еще ни разу не подводил.
- Борька сейчас на "Кронштадте" плывет. Будем рекомендовать его в мореходку, - заключил Вадим Григорьевич.
- Свяжи-ка меня с "Кронштадтом", - попросил Терентий Иванович. И пусть он там подойдет к рации.
- Боря, у меня к тебе один вопрос, - сказал Кузьмичев, начиная разговор. - Вадим Григорьевич просил тебя отправить телеграмму. Ты это сделал?
Юрка стоял у приоткрытой двери радиорубки и слышал все, что говорил начальник клуба. Можно было расслышать даже голос брата. Но он звучал так слабо, что понять, о чем говорит Борька, никак не удавалось.
- Значит, ты торопился на причал и послать телеграмму поручил своему брату. А ты уверен, что он сделал все правильно и ничего не перепутал?
"Будьте спокойны, - подумал Юрка, стоя за дверью. - Борькин брат дело знает туго".
- А адрес ты сказал на словах или написал?.. Написал. Стало быть, брат взял бумажку и пошел на почту, а когда ты через час ему позвонил, телеграмма уже ушла. Так, да? Ну, спасибо за информацию. Нет, нет, рее в порядке. Будь здоров.
- Вадим Григорьевич, - закончив разговор, Кузьмичев повернулся к радисту. - Ты с Борисом постоянно в контакте. Он твои занятия посещал. Посмотри, нет ли у тебя под рукой каких-нибудь бумаг, написанных его рукой.
Родин полез в письменный стол.
- Вот тетрадка с его записями.
- Ну, так и есть. Теперь мне все ясно, - сказал Терентий Иванович, закрывая тетрадь. - Мы голову себе ломаем, а вся эта петрушка с подшефными гроша ломаного не стоит.
- Да расскажи ты, не томи, что к чему.
- Пожалуйста. Ты сам телеграмму не отправил, поручил это дело Борису.
- А если я зашился?
- Сейчас не о том речь. Борис не смог и попросил сходить на почту своего брата. Адрес написал на клочке бумаги. А теперь посмотри в его тетрадь.
- Тетрадь как тетрадь.
- Обрати внимание, как твой Борис пишет букву "о". Видишь хвостик? Ни дать ни взять буква "а". Борькиному брату разбираться в этих хвостиках было ни к чему, почте тоже. Вот и превратилось Монино в Манино. А там, как на грех, тоже оказался морской клуб. Карусель и завертелась.
- Да-а-а...
- Вот тебе и да. А я на ребят напустился. Подвох вообразил. Обиделись, наверное. Пойду извинюсь.
При этих словах Юрка отскочил от двери и радостный побежал искать друзей - пересказать им весь разговор.
- Борька едва успел меня попросить, а я уже сообразил, как здорово получается, - хвастался Юрка, вспоминая свою затею. - Это я не случайно придумал. Отца с матерью раз пригласили во Фрязево, а они перепутали и приехали во Фрязино. Совсем по другой дороге. Таких случаев сколько хочешь.
- Это хоть рядом, - сказал Огурец. - А то вон есть под Москвой город Чехов. И на Сахалине тоже есть. Тут уж, если перепутаешь, не обрадуешься.
Подошел Терентий Иванович, и они замолчали. Кузьмичев немного поговорил с ними, пошутил, похлопал по плечу, а под конец спросил:
- А вы что, хлопцы, все из одной школы?
- Из одной, - ответил Юрка. - Третьей железнодорожной.
- А как фамилия вашего директора?
- Его Иван Палыч зовут, - сказал предводитель. - А фамилию я забыл.
В тот же день Терентий Иванович, еще не расставшийся с некоторыми сомнениями, отправил директору школы, в которой "учились" наши герои, телеграмму с просьбой дать краткую характеристику Судакову, Чудову и Маленко.
"Сдается мне, - думал Кузьмичев, - что у них с отметками не в порядке. А то чего бы им секретничать, жаться друг к другу, документы терять..."
Ответ Терентий Иванович просил прислать на Рыбинский главпочтамт. Прибыть туда "Москва" должна была на следующий день.
ИВАН ЛУКИЧ УКЛАДЫВАЕТ ЧЕМОДАНЫ
Вернувшись с дачи, Иван Лукич немедленно навел справки на почте.
- Уверяю вас, - сказал ему ответственный почтовый работник, - что гашение производится в том городе, откуда послано письмо. Иначе у нас не бывает. Даю вам полную гарантию.
Другого ответа Иван Лукич и не ожидал. Поблагодарив за справку, он поехал домой, разложил перед собой все три письма и принялся размышлять. Ничего не придумав, дед обратился к карте. Нашел три города, из которых Юрка посылал свои письма.
"Гм, любопытно. Тут ведь Борька должен проплывать, - подумал дед. - Но ведь письма-то от Юрки. Как же он мог туда попасть? Зачем? И куда подевался его дружок? Витька, видите ли, гостит у нас, а Юрка - у них. А гостеприимные хозяева о том знать не знают, ведать не ведают. Невидимками заделались. Куда же они, чертенята, подевались! Что делать? Может, в милицию обратиться, тревогу поднять? Или искать их самому?"
После долгого размышления он пришел к выводу, что письма не случайно повторяют маршрут Борькиного плавания. Тут что-то кроется. Но что? Может быть, их посылает сам Борька? Но почерк явно не его. Да и зачем ему хитрить, деда пугать. Нет, на Борьку это не похоже. Не иначе Юрка что-то затеял. "Ну погоди, постреленок, я еще до тебя доберусь!"
Волнение в душе Ивана Лукича нарастало. Не зная, что предпринять, он поехал в морской клуб, где учился Борис. Там было тихо, пусто и благопристойно. За столом дежурная откровенно скучала.