За две секунды полёта её сердце не сделало ни одного удара. Холодная водяная встряска очищает её сознание. Вынырнув, она уже не помнит, откуда и почему свалилась. Аналогичным образом, существо размером с небоскрёб, которое унесло жизнь Марнесса и её лодку, забыло о ней самой.
— Блин, какого? — вздыхает она и гребёт. — Блин, какого, и блин, где?
Над ней ничего нет, никакого объяснения. О произошедшем ей сообщают только признаки действия коктейля препаратов — ощущение тысячи бусинок горячего олова в мозгу и изматывающей боли во всех суставах. Ей хочется умереть.
— Греби, — говорит что-то внутри неё. — Сначала доберись до берега. Там можешь помирать.
Поисково-спасательная группа находит её ближе к закату, она лежит на берегу озера без сознания. Её приводят в стабильное состояние уже в вертолёте и везут в Зону 41 на осмотр и чистку организма.
Полных восемь дней она проводит дома и чистится. Никаких мнестиков, никаких амнезиаков, никакого воздействия SCP, искажающих память, никаких посещений по работе. «И никакой работы», как говорит ей доктор, но толку?
Это не первый опыт выпадания памяти в жизни Уилер, и не первый случай, когда сотрудник отдела антимеметики переживает подобное, но сам факт того, что ощущения ей знакомы, пугает её. Согласно процедуре, она пишет отчёт по всему, что может вспомнить. Пробел в её памяти занимает тринадцать часов.
Потом она прикрепляет свой отчёт к сложной, исчерпывающей карте Пропавшего Времени, которую составляет весь отдел. Это карта пробелов, и карта становится достаточно большой, чтобы видеть в ней какие-то общие закономерности. Образ врага (или, возможно, группы врагов) постепенно вырисовывается.
Позже, когда она опрашивает поисково-спасательную группу, никто из бойцов не помнит, кто включил аварийный маячок, на сигнал которого они прилетели. Вообще-то, маячок выключился задолго до того, как они приземлились на берегу. Уилер оценивает штат своего отдела, сравнивает со своими прикидками о его правильной численности. Наверное, имеет смысл поставить несколько человек на кое-какие важные должности… Значит, если предположить, что до события отдел был полностью укомплектован, то погибли люди, находившиеся на этих местах. Возможно, один из них включил маячок. Поступок, достойный похвалы, и совершённый кем-то, о существовании которого можно догадаться только по этому поступку.
Успевают пройти ещё несколько недель, пока Уилер не натыкается на самый большой провал в своей памяти:
Кто основал отдел? Когда?
Дело «Бесцветный Зелёный»
Объект №: SCP-3125
Класс объекта: Кетер
Особые условия содержания: SCP-3125 хранится в камере № 3125 для содержания объектов, опасных для восприятия, на первом уровне Зоны 41. Камера имеет форму прямоугольного параллелепипеда размерами 10 × 15 × 3 метра и оснащена многослойной изоляцией из свинцовых элементов, звукопоглощающего покрытия и телепатического экранирования. Доступ в камеру осуществляется через шлюз, расположенный в одной из стен. Шлюз запрограммирован на допуск внутрь камеры не более одного человека за раз и блокируется во время пребывания человека в камере вплоть до его выхода.
Категорически запрещается доступ пригодной для восприятия информации изнутри камеры содержания за её пределы. К таковой информации относятся записи в письменном и электронном виде, фотографии, аудио- и видеозаписи, звук, электромагнитные и корпускулярные сигналы, а также псионные эманации. При выходе сотрудника из камеры система продувки производит чистку памяти субъекта путём заполнения шлюза амнезиаком в газообразной форме на три минуты.
Обязательно посещение SCP-3125 старшим сотрудником отдела антимеметики один раз в шесть недель (42 дня).
КОНЕЦ ЗАПИСИ
— Серьёзно, что ли? И это — вся запись?
— Это — вся запись, — отвечает Уилер.
В личном рейтинге странных записей БД по версии Пола Кима эта не тянет даже на пятидесятое место, но всё же…
— Ни тебе описания, ни тебе информации об обнаружении, ни протоколов экспериментов, ни даже дополнений? Ни словечка о том, кто или когда построил камеру, сколько раз туда ходили, кто исполнял прошлые посещения, что они туда приносили или сколько там пробыли?
— Ну, построил камеру, очевидно, Барт Хьюз, — говорит Уилер, и это крайне серьёзный аргумент. Хьюзовский фирменный стиль строительства помещений для содержания видно за версту. Белое, обтекаемое, настолько защищённое, что без тяжёлой техники его не вскрыть. — Следовательно, камере не менее семи лет. А это значит шестьдесят визитов, не меньше. Полагаю, есть веские причины и для остальных умолчаний. Так или иначе… судя по таймеру, пора туда снова.