— Почти ничего, — признался Птицелов. — Я ведь малограмотный мутант из долины Голубой Змеи. Я умею читать и писать печатными буквами свое имя.
— Но ты ведь Птицелов! — Вику хлопнул себя по коленям. — Ты должен разбираться в поведении летающих и планирующих тварей!
— Раненые, Вику! — напомнил Птицелов. — Мужики кровью истекают, пока ты разглагольствуешь!
— А вот приходится разглагольствовать! — Вику достал из кармана накидки добрую порцию насвая и, прежде чем сунуть за губу, произнес обвиняющим тоном: — Спасибо Таану! Это его стараниями самый перспективный выпускник Медицинской Академии Столицы очутился на краю Мира в компании вечно поддатых солдафонов и старшего научного сотрудника, который, как и ты, выродок, способен только на то, чтобы написать свое, массаракш, имя печатными, массаракш, буквами! К несчастью, этот бездарь вызван на ковер в Столицу. Но если бы он был здесь, ты мог бы оценить уровень его компетентности…
— Таана убили, — сообщил Птицелов.
Вику взмахнул лорнетом.
— На мою судьбу сей печальный факт никак не повлияет! — сказал он, выплюнув насвай. — Я здесь занимаюсь устойчивыми мутациями. Не единичными трехголовыми волками или двухвостыми бобрами, а популяциями крысланов, мезокрылов, плюющихся ос, панцирных крыс. И, ты знаешь, мне понравилась эта работа! Тут скрывается какая-то загадка. И ответ на нее можно найти научным способом. Отсутствует переходное звено, понимаешь ли! Сто лет никто не знал о мезокрылах, а потом — бац! — они появились! Самозародились, красавцы! Выплюнули их радиоактивные болота под Мировой Свет! Сначала я предполагал, что крысланы и мезокрылы относятся к биологическому оружию, подброшенному на Крайний Юг континента диверсантами Островной Империи. А потом в нашу лабораторию попали образцы тканей: парочку токующих мезокрылов расстреляли из ракетометов солдаты и сдали ошметки нам. Мы исследовали геном и пришли к заключению, что мезокрылы не связаны родственными связями ни с одним видом из тех, что живут сейчас на поверхности Мира. Я не исключаю, что мезокрылы существовали в далеком прошлом, а сейчас каким-то образом природа вернула их к жизни, но это лишь моя гипотеза, не подкрепленная фактами…
— Вику, заткнись! — вскипел Птицелов. — Ты же лекарь! Где морфин? Где пилюли? Пойдем со мной, я тебе покажу, что твой любимый мезокрыл сотворил с девятью здоровыми людьми!
Вику уронил лорнет. Кряхтя, опустился на корточки, затем залез под стол.
— Кстати! Какого рода было нападение? — спросил он, оставаясь под столом. — Как ты думаешь, мезокрыл охотился? Защищал территорию? Или это был приступ немотивированной агрессии?
Наконец, он показался. Тщательно очистил линзы лорнета от паутины, подышал, протер лацканом кителя. Поднес к глазам, присмотрелся.
Потом вдруг побледнел, затем позеленел и снова выронил лорнет. На этот раз не так удачно: Птицелов услышал, как хрустнуло стекло.
— Лейб-врач Вику! — просипел хорошо знакомый голос.
Птицелов обернулся — на ступенях стоял Облом собственной персоной. Растрепанные волосы Вику поднялись дыбом, младший штабс-ротмистр вытянулся стрункой.
— Господин… — выдавил он. — Господин…
— Отставить! — с ленцой бросил Облом. — Лейб-врач Вику! Немедленно вызвать вертолет медслужбы, а затем приступить к осмотру раненых.
Вику отвесил поклон.
— Так точно! Разрешите идти?
— Выполняйте!
Доктор кинулся в соседнюю комнату. В сей же миг послышался треск рации.
Птицелов сбросил со стола карту, отыскал в пепельнице бычок подлиннее, чиркнул спичкой об ноготь.
— Лейб-врач? — спросил он между затяжками.
Облом покачал головой, присел на ступеньку.
— А ведь отличным специалистом был!.. Массаракш, так я и боялся: доведут щенка до Крайнего Юга водка и насвай. Так и получилось. И не болтайте, будто Облом в людях не смыслит…
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Барж в затоне скопилось видимо-невидимо. Ржавыми левиафанами лежали они в рыжей с прозеленью воде. С жалобным скрежетом терлись поношенными бортами, когда ветер с залива нагонял высокую волну. Днем над затоном стоял удушливый смрад, и лишь по ночам прохладный бриз с недалекого моря оттеснял облако вони и можно было вволю надышаться.