— Господин профессор, — пролепетал селектор, — все уже собрались…
— Бегу, Нолу, — буркнул Поррумоварруи, — бегу, глубоководная моя…
Профессор пригладил обеими руками курчавую шевелюру, что было совершенно бесполезно — жесткие, как пружинки, волосы по-прежнему торчали во все стороны. Подмигнул пучеглазому и криволапому, как мутант, деревянному божку, что примостился среди позолоченных корешков, и вышел в приемную.
Нолу работала, ее некрасивые руки грациозно летали по клавишам пишущего агрегата, выбивая пулеметную дробь с такой скоростью, что целый взвод не смог бы поднять головы, окажись он под таким обстрелом. Профессор обогнул стол, воровато оглянулся и с жадностью престарелого греховодника облапал скудную грудь секретарши. Нолу, не отрываясь от клавиатуры, наспех клюнула горца в смуглую тугую щеку, но этим и ограничилась. Поррумоварруи вздохнул и побрел к двери.
— Да, Нолу, — вспомнил он на пороге. — Будут новости с Полигона, немедленно извести меня! Слышишь? Немедленно!
— Не беспокойтесь, господин профессор, — откликнулась секретарь и выдала очередь такой интенсивности, что руководителя Отдела «М» мигом вынесло за дверь.
На экране мельтешило прошлое мутанта по прозвищу Птицелов. Воспоминания, разрозненные мысли, мечты, игра воображения — все вперемешку. Поди разбери, где тут подлинная действительность, а где — мнимая. Впрочем, аналитики разберутся. Не впервой. Хотя следует признать, что эти полевые ментоскопы — довольно-таки варварские устройства. Ни тебе системы распознавания образов, ни дефрагментатора мнемонических уровней, ни градуированной шкалы достоверности. Но и в таком примитивном варианте зрелище захватывало. Даже прожженные, видавшие виды циники — начальники секторов — и те смотрели, затаив дыхание, словно мальчишки на сеансе в кинеме. Да и профессор Поррумоварруи, признаться, увлекся. Поэтому, когда включили свет, участники совещания некоторое время молчали, погруженные в себя. Первым очнулся глава Отдела.
— Ну-с, коллеги, какие будут мнения относительно, скажем так, профориентации нашего мутанта? — спросил профессор.
— Разрешите мне, шеф? — проговорил начальник сектора «М-технологий».
Поррумоварруи благосклонно кивнул.
— Спасибо! — оживился Мусарош. — Я имел честь лично познакомиться с господином Птицеловом. Ведь именно он — тот самый делинквент, который обнаружил биотехнологический узел номер шестнадцать. Благодаря этой находке нам в общих чертах стала понятна схема работы регенератора топливно-энергетической системы, которая, как известно…
Руководитель Отдела поморщился.
— Гонзу, будьте так любезны, — сказал он, — увольте нас от подробностей, не относящихся к делу.
— Извините, профессор, — пробормотал Мусарош. — Я лишь хотел сказать, что такому человеку, как господин Птицелов, я мог бы смело поручить руководство поисково-исследовательской партией.
— Так уж сразу и руководство? — усмехнулся плотно сбитый крепыш Оллу Фешт, начальник сектора «Оперативного реагирования».
— Ну… — замялся Мусарош. — Придется, конечно, подучить кой-чему, но смелости, смекалки, а главное, упорства ему не занимать! И не вам, господин Фешт…
— Если по существу вам сказать больше нечего, — перебил его Поррумоварруи, — дайте возможность высказаться другим.
— Извините, — буркнул Мусарош и сел на место.
Следом, не спрашивая разрешения, поднялся темноглазый и гибкий Пуул Клаат, возглавляющий сектор «Грязевики». И заговорил быстро, заикаясь и слегка по-хонтийски взлаивая:
— У технол-логов и так хват-тает безздельников-п-поисковик-ков… Рыт-ться в мус-соре больш-шого ум-ма не н-надо… Эт-тот Пт-тицелов — нах-ходка д-для м-моего с-сектора… Уст-танов-вил д-доверит-тельные от-тношения с-с г-гряз-зевик-ком… Он-н п-прирожд-денный контакт-тер… Я т-требую…
Клаат задохнулся, махнул рукой и опустился в кресло. Профессор вопросительно посмотрел на Фешта. Тот пристально рассматривал безупречные ногти на своих холеных пальцах. Поррумоварруи кашлянул, тогда Оллу Фешт с видимым сожалением оторвался от созерцания ногтей.
— Собственно, я уже позаботился об этом мутанте, — проговорил он. — Как только Саад доложил мне о нем, я принял решение взять Птицелова в свой сектор… К сожалению, — продолжал Фешт в тишине, не предвещавшей ничего хорошего, — донесение с Приграничья несколько подзадержалось. Птицелова упекли в спецлагерь, где его могли сто раз ухайдакать. Но, к счастью, все закончилось благополучно.