— Давайте поговорим начистоту, Птицелов… — профессор позволил себе благодушный тон; он увидел в округленных глазах молодого сотрудника почтительный трепет. — Я родился в горской деревне. Вы родились в деревне мутантов. А теперь мы оба носим костюмы. Мир меняется, люди меняются. Так и в вашем появлении у нас нет ничего противоестественного.
— Да, господин профессор.
Поррумоварруи прищурился.
— Васку сделал вас слишком сговорчивым. Мне это не очень-то по душе… — он щелкнул клавишей на селекторе. — Нолу! Два чая, рыбка!.. У оперативного сектора, — продолжил профессор, — свои методы. Я не собираюсь оправдывать или осуждать действия Оллу Фешта и его подчиненных. Их работа почти всегда приносит результат. И только последнее имеет значение для безопасности граждан Свободного Отечества. Что касается ваших личных интересов, то здесь вы должны быть совершенно спокойны — вам с нами по пути. Вы верите мне?
— Да… — Птицелов на миг замялся. — Вы говорите правду.
— Как вам Столица? Вы уже устроились?
Птицелов вымученно улыбнулся.
Столица…
Когда они с Васку вышли из железнодорожного вагона, была уже ночь. Фосфоресцирующее свечение неба — очень яркое и очень верное в долине Голубой Змеи и южных джунглях — здесь оказалось тусклым, задавленным рассеянными лучами, льющимися из окон, фонарей и газосветных трубок реклам, как душат джунгли любую нежную поросль. А еще было много дыма — клубы черного угара висели над асфальтом, превращая людей в невидимок, стоило тем отдалиться друг от друга на несколько шагов…
Потом долго ехали на двухэтажном автобусе. Сквозь окна город было не рассмотреть; в грязных стеклах отражались лица пассажиров. Все казались до крайности раздраженными, и когда Птицелов, который доселе не знал, что такое давка в общественном транспорте, наступил кому-то на ногу, их с Васку вытолкнула на улицу разъяренная и скорая на расправу толпа…
— Мне выделили комнату, — сказал Птицелов. — В общежитии при ДСИ… — он вдруг улыбнулся и добавил: — Таких здоровенных тараканов, как там, я видел только в южных джунглях.
Поррумоварруи усмехнулся.
— Да, эти в ДСИ вечно что-то химичат… — невпопад бросил он.
В кабинет вошла Нолу. Поставила перед профессором и Птицеловом по дымящейся чашке, кивнула в ответ на «спасибо» и удалилась.
— Вот! — Поррумоварруи мелькнул белой ладонью, схватил чашку. — Теперь давайте о деле. — Он подул на чай, вытянув толстые губы трубочкой. — Поскольку мы никуда не торопимся, я начну издалека…
Птицелов пригубил чай и сразу же обжег язык. Поспешно отставил чашку — до лучшего часа.
— Я происхожу из племени Шиуоалау, — Поррумоварруи не произнес, а скорее пропел название племени. — Испокон веков мы жили на высокогорьях и наблюдали за небом над Миром. Поверьте, молодой человек, мы были дикарями, язычниками, огнепоклонниками, но о природе Мира наши жрецы знали гораздо больше, чем ученые царств, что позднее сплотились в Первую Империю. Небо в те далекие времена не пылало привычным вам и мне Светом, а имело особую прозрачность. В темное время суток было видно перемещение ночных светил — бледных и мелких, а днем — великое путешествие с востока на запад Ослепительного Диска. Когда жрецы моего народа накопили достаточно данных, родилась особая наука — наука о движении, строении и развитии ночных и дневных светил. Все мало-мальски значительные события документировались — наносились резчиками на гранитные стелы, их до сих пор можно увидеть в заброшенных городищах, если подняться на хребет Большого Седла. Потом произошло нечто непоправимое… — Поррумоварруи нахмурился, потер переносицу. — Резчики сделали следующую запись… — он процитировал по памяти: — «Ввело духов света в гнев, что мудрейшие из мудрых Народа безнаказанно взирают на деяния их. Пришли из великой черноты осколки миров, лежащих в запределье, и зажгли небеса над Миром, дабы никто ничего не мог разглядеть сквозь завесу эту»…
Птицелов слушал внимательно. Новые сведения он тут же соотносил с теми, что успел накопить с момента появления первой в его жизни «железной птицы».
— Жрецы Шиуоалау были уверены, что люди живут не внутри Мирового Пузыря, так называемого Флокена, а на поверхности Мировой Сферы. Вот, полюбуйтесь-ка… — профессор выдвинул один из ящиков стола, вынул из него и положил на раскрытую заккурапию забавную штуковину: сверкающий шар, обвитый змеем, который закусил свой хвост. Темный палец с бледно-розовым ногтем толкнул змея, и тот заскользил вокруг сферы, то опускаясь, то поднимаясь. — Шар — это Мир, змей — это Слепящий Диск, источник Мирового Света. Наклон шара по отношению к голове змея обуславливает смену времен года. Кто только небеса зажглись, истинная природа Мира оказалась скрыта от людей. До недавнего времени скрыта…