— Так точно, господин старший агент! — рявкнул он, чтобы заглушить страх.
— Ну, ну, — отмахнулся Васку. — Мы не в армии… В общем, я буду тут хлопотать. А ты потолкайся среди местных техников и инженеров, послушай, о чем говорят. Может, что интересное услышишь. Мотай на ус, а сам старайся помалкивать. Прикинься дурачком. Тебе ведь это не трудно?
После долгого рабочего дня инженеры и техники Полигона набивались в небольшую харчевню на окраине поселка. Стекались сюда в основном холостяки, которым не перед кем было отчитываться. Их никто не ожидал к ужину, но никто и не попрекал за позднее возвращение. Иногда заглядывали и семейные — пропустить стаканчик-другой, поболтать с приятелями, послушать новости. Новости извергал старенький телевизор с экранчиком не больше чайного подноса. Когда Птицелов вошел в харчевню, сделав над собой некоторое усилие, потому что на двери висела табличка «Не для мутантов и чучуни», телевизор показывал потрепанный боевой корабль Южного флота.
«…носец „Герой Революции“ получил пробоину ниже ватерлинии. В настоящее время экипаж собственными силами устраняет последствия взрыва…» — бодро вещал диктор.
Старший инженер расчета заправки Пуут, завидев, что Птицелов мнется у порога, показал ему на место рядом с собой.
— Садись, столичная штучка! — гаркнул он без всякого приветствия. — «Герой Революции»… Надо же! — продолжал инженер, тыча двузубой вилкой с обкусанным ломтем оленины в сторону телевизора. — Это же бывший «Молот Отцов», который при императоре именовался «Гордым Зартаком»… Знаю эту посудину, сопливым практикантом вкалывал на ее постройке.
Птицелов хотел сказать, что не так давно видел крейсер-вертолетоносец на плаву, но, вспомнив наказ Васку, прикусил язык. Пусть уж лучше Пуут языком чешет. Он это хорошо умеет делать. И агент-мутант старательно развесил уши, всем своим видом выражая искреннее внимание к словам собеседника. А Пууту только этого и надо было.
— Какой корабль был в свое время! — продолжал он. — Загляденье! Изотопный реактор третьего поколения. Микроволновые детекторы-излучатели позволяли обнаружить любую воздушную цель — свою или чужую. Турели автоматических зенитных установок на подшипнике скольжения… — Пуут изрядно отхлебнул краснухи. — В семьдесят девятом, когда «Зартак» закладывали, эти технологии были наиновейшими… В боевых условиях они себя полностью оправдали. Их потом стали в Крепости применять… Представляешь, паря? Реактор, который двадцать лет может давать энергию без дозаправки теплоносителем. Автомат-наводчик, снабженный микроволновым детектором. И турель на подшипнике скольжения, который не нуждается в смазке! И все дела!.. Идеальная оборонительная система! Через нее и муха не проскочит, не то что аэроплан или, скажем, ракета. — Инженер отхлебнул еще краснухи, речь его сделалась немного невнятной, но красноречие оставалось безотказным. — Наша противобалли… стически… кая защита оказалась лучшей в Мире… но, увы… не помогло. Противник применил против нас ракеты, управляемые смертниками… Они не на порохе, как наши… на резине, понимаешь, паря? Это не совсем резина, но… по составу близко… эффективная скорость истечения выше… Такие ракеты… боеголовку большую… Мы сейчас, паря… технологию эту… на вооружение… Наше «Изделие номер семь»… на резине…
Инженер Пуут вдруг ткнулся лицом в столешницу. Опустелый граненый стакан в его темной от графитовой смазки руке жалобно хрустнул. Пуут не обратил на это внимания. Он уже спал.
Птицелов осторожно вынул треснутый стакан из его пальцев и отнес к барной стойке. Бармен, ни о чем не спрашивая, выставил перед мутантом кружку пива.
— Отрубился Пуут, — резюмировал бармен, рассматривая испорченный стакан на просвет. — И трехсот грамм не осилил, бедолага…
— А что так? — вскользь поинтересовался Птицелов.
— Да аврал у них на «Семерке». Готовят очередной испытательный пуск. Неделю уже не спят толком, — бармен, как и следовало ожидать, был в курсе всех событий, происходящих на секретном объекте. — Придут ко мне, перекусят наскоро и назад… А сегодня, видно, попустило их, краснуху стали заказывать. Да не выдерживают нормы…
— Эй, парень, иди сюда! — окликнули Птицелова с дальнего стола, где сидели шестеро молодых техников.