- Я бы предпочел, чтобы ты пока пересидела в безопасном месте, но это вряд ли возможно. Поэтому - да.
- Ты ведь уже все продумал в деталях? - Он коротко кивнул. - И начал выполнять? - Снова кивок. - Иногда ты меня так бесишь... Что ещё я должна знать?
- С нами пойдет Васильев.
Прикинула, на кой черт может сдаться Антон, и высказала единственное более-менее выдерживающее критику предположение:
- В качестве раздражающего фактора?
- И это тоже. Что-то, а выводить из себя умеет, - Леша на секунду сморщил нос. - А ещё он будет представителем от своего вида. И, если понадобится, сможет свидетельствовать в нашу пользу.
Были у меня на этот счет кое-какие сомнения, все-таки мы с ним бывшие супруги, что нельзя будет утаить, но в вопросах права паранормалов я немного плавала, так что предпочла положиться на Воропаева.
Судя по собранному и спокойному лицу, Алексей, предполагая некоторые трудности, тем не менее, не считал это предприятие безнадежным. Чем хоть как-то успокаивал. Потому что у меня не получалось предсказать действия родни. С одной стороны, не совсем же они отмороженные, чтобы причинить мама вред. С другой - принимая во внимание историю семьи, их вполне можно таковыми считать.
Надеюсь, никто не успел докопаться до правды по поводу моего фертильного здоровья. Потому что операцию сделала мать. Случилось это после долгих уговоров с моей стороны и её сомнений. Помнится, тогда едва ли не первый раз за всю жизнь крепко разругались. Она настаивала, что не нужно спешить, но, вместе с тем, признавала, что это выход. И, в конце концов, не смогла остаться в стороне, доверив здоровье дочери кому-то другому.
Мы никогда не были особо близки. Даже в глубоком детстве помню ощущение отчужденности, постоянно исходящее от мамы. Она скрупулезно исполняла родительские обязанности, но душевного тепла никогда не выказывала. Отца я практически не помню, это был династический брак, она наследница одного сильного клана, он - ведьмак из другого, чуть менее сильного, зато многочисленного. Их свели, как домашних животных, ради улучшения породы. Надеюсь, она все-таки испытывала к отцу хоть какие-то чувства.
Не знаю, страх ли, что могу повторю судьбу сестры, психологическая ли травма сделали мать такой холодной, но факт остается фактом. Её трагедия была двойной - мало того, что лишилась первой дочери, принесенной в жертву, так ещё и следующий ребенок родился старшим в своем поколении. Уже взрослой я узнала, как страшно ей было забеременеть повторно. Как она ждала больше года, проклиная семью и свой дар. А потом все-таки решилась. Но теперь мама была осмотрительнее, вытерпев, пока не забеременеет кто-то из двоюродных сестер. Дождалась. Их было сразу две, что, учитывая плодовитость ведьм, не так уж удивительно. Вот только одна погибла, не успев родить, а вторая стала матерью мальчика. Явная ирония, если учесть, что за всю историю нашего рода ведьмаков можно пересчитать по пальцам одной руки.
Вот так я и оказалась претенденткой на то, чтобы стать следующей главой рода. А мама вынести этого не смогла. Хотя предупредила не сразу - выходя замуж за Антона, я была в счастливом неведении по поводу ведьминских перспектив. И уже после первого развода, когда бабка начала настойчиво сватать ведьмаков и магов подходящего воспитания и уровня дара, узнала, что к чему.
- О чем бы ты ни думала с таким видом, помни - я постарался свести риск к минимуму, но нам все равно нужно быть осторожными, - он взлохматил мне волосы и крепче прижал груди.
- Я поняла. Спасибо. Скажи честно, зачем ты все это делаешь? - не то, чтобы мне приспичило выслушать признание в любви, но прояснить ситуацию следовало бы. И желательно прямо сейчас.
Алексей убрал руки и сел на кровати так, что я видела только его спину.
- Ты... дорога мне.
И тишина.
Офигенно развернутая причина, но, чую, ничего более полного мне не грозит. Поэтому пришлось подтолкнуть в нужном направлении, иначе меня любопытство сгрызет:
- Хочешь сказать, что пронес светлое чувство через полтора десятка лет?
- А это тут при чем? - Облом, значит, дело не в том неизгладимом впечатлении, которое я произвела на суде. И от этого даже на душе приятнее. - Когда у Юры зашла речь о кураторе, конечно, вспомнил тебя, но не мгновенно. Ты тогда была не такая. Моложе, наглее. - Вот тут я прямо растерялась - вроде, и комплимент сказал, но и про возраст упомянул. Хотя, таки да - тридцать семь это далеко не двадцать пять. - Сейчас ты другая. Мягче, мудрее.
Ну, и ладно, все равно приятно.
- Спасибо. Ты мне тоже дорог.
Воропаев, поняв, что пытка вопросами на эту тему закончилась, облегченно вздохнул, хотя и постарался сделать это максимально незаметно. Нет, вот что за народ - как по работе, так запросто все объяснят, даже если уже давно все поняла, а как дело касается испытываемых чувств, так сразу косноязычие нападает. Но менее волнительно от этого не становится.
Мы немного помолчали, думая каждый о своем, а потом Алесей добавил:
- Тебе бы поспать, завтра понадобится все внимание и концентрация.
Мы улеглись под одеялом, тесно обнявшись и несколько минут усиленно симулировали отход ко сну. А потом я все-таки не выдержала:
- Как думаешь, что с ней?
- С ней всё в порядке, - в его голосе тоже не было ни грамма дремы, хотя легкая ломкая хрипотца намекала на сильную усталость. - Твоя мать сейчас приманка, и трогать её до того, как попадешь в их руки, большая глупость. А бабка не показалась мне глупой. Прожженной, хитрой, властной - да, но никак не глупой. К тому же исчезновение наследницы главы клана незамеченным не пройдет. Ты сама говорила, кровная родня запросто найдет ведьму, как бы далеко та не находилась. Да и любые жесткие действия надо обосновать. Не думаю, что кто-то хочет обнародования некоторых фактов из истории клана.
Я и сама об этом думала, но изложенные в такой последовательности и таким уверенным голосом, доводы касались намного внушительнее. Поэтому молча чмокнула Лешу куда попала и быстро задремала.
Не знаю, в котором часу меня разбудили, знаю только, что рано - за окном уже рассвело, но солнце только-только показалось над садом, все ещё холодноватое и излишне румяное со сна.
Теперь про домофон вспомнила практически сразу, как услышала звонок, приглушенный несколькими закрытыми дверьми. И хотя вставать очень не хотелось, Алексея стало жалко - я вчера хоть в отключке немного отдохнула, а он, получается, и проспал-то часа три. Поэтому осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не шуметь, и, накинув халат, на цыпочках выскочила из спальни.
Похоже, что понадобилась я кому-то прямо совсем срочно, потому что противный звук и не думал стихать. А учитывая последние события, ничего позитивного ждать не приходилось. Но рявкать на посетителя не стала, стоило только увидеть, кто нарушил наш покой - сразу открыла дверь и метнулась в ванную за оставленными там вчера джинсами.
Успела вовремя, чтобы грохотом визитер не разбудил Алексея, и дверь распахнула, когда он уже занес руку, чтобы постучать.
- Ты чего здесь делаешь? Где Людмила?
Непривычно серьезный и даже немного хмурый Юра молча отодвинул меня, прошел в коридор и только после этого ответил:
- Она в безопасности. Отец ещё не проснулся?
Хотела было притворно возмутиться такими непотребным инсинуациям, потом вспомнила, что передо мной оборотень, у которого обоняние не чета моему. А пропахла я Лешей капитально, тем более что и душ-то принять ещё не успела.
- Нет. Что случилось?
- Это хорошо, - заметив, наконец, мой расхристанный вид, парень потупил глаза. - Будите папу, я пока чайник поставлю. Не хочу два раза пересказывать, лучше обоим сразу. И ещё - где его мобильник?
Вопрос интересный, только ответа на него не знала. И, не уточняя, зачем отроку отцовский телефон, присоединилась к поискам. Были они быстрыми и продуктивными - искомый гаджет скромно лежал на книжной полке прямо возле томика маркиза де Сада. И где я только такую гадость взяла?