***
– Ой, да вот не скажи, дорогая, – дядя Саша, изрядно подвыпивший и потому разговорчивый, стоял на кухне у окна. Тетя Гуля сидела за столом. Савва тоже сидел, но ближе к двери в коридор. На столе стояли две бутылки водки, одна наполовину то ли полная, то ли пустая, вторую приговорили. – Все не так однозначно!
Голос дяди Саши вырвал Савву из тяжелых размышлений, поцарапав слух.
– А вот ты, Саввка, чего по этому поводу скажешь?
– Выбрать все равно придется, – сказал Савва и понял, что слышит собственный голос будто бы из-за толстой бетонной стены. – Как ни крути. Неоднозначно, говорите, да, наверное. Хотя эта формулировка бесит, конечно, смысл из нее еще в ту мясорубку выветрился, но наверняка мы выяснить ничего не сможем. Никогда не сможем. Нужно выбирать. - Дядя Саша хотел вставить свои очередные важные пять копеек, но Савва нажал, не разрешая вклиниться. - Но ведь выбор, сам механизм выбора, если ты, дядь Саш, понимаешь, о чем я, он же работает и всегда работал, как мы думаем.
– А как?
У тети Гули было очень тупое выражение лица. Тупое и грустное.
– Как он работает, Савва?
– Мы думаем, что опираемся на некоторый сознательный опыт, что анализ этого опыта нам помогает или может помочь принять решение, но это не связано или почти не связано. Выбор - часть инстинкта выживания. На деле мы уже выбрали, просто еще пытаемся себе объяснить, почему выбрали это, а не то.
– Ты в какую, брат, пуйню ударяешься, – парируется дядя Саша, выждав. – Нет, я понимаю, стресс, все дела. Но Мишка он почему решил того, а? Потому что нельзя, нельзя, Савелий, давать себя обманывать. Лучше уж так, чем как покорная овца под чужую дудку. Не знаем мы, чего эти штуки хотят, не знаем и знать не можем. Тут ты прав. Но верить им, что ли, на слово? Где это видано!? Гулек, налей писярик, будь ласка.
Савва чувствовал тяжесть внутри. Он хорошо понимал, что не хочет ее чувствовать, его ни с отцом, ни с этими людьми довольно давно ничего не связывало. У него, как говорят в конторе, большое политическое будущее. В конце концов, уж кто-кто, но Савелий Рудокоп точно не “пляшущая под чужую дудку овца”. Это под его дудку будут плясать. Все.
– Не чокаясь! – выплюнул дядя Саша и отправил в себя содержимое рюмки.
Савва приехал в родной городок и сделал то, что ему велели сделать – заставил людей сделать выбор.
II
В кабинете стоял жуткий холод. Савва за секунды продрог до костей, почувствовал, что дрожит, но некоторое время пытался делать вид, что все в порядке. Существа стояли полукругом у дальней стены. Высокие, больше похожие похожих на прямоходящих насекомых, чем на людей, полупрозрачные. То ли из стекла сделанные, то ли из прозрачного желе. В первую минуту Савва забыл, как это, разговаривать. Двигаться, думать. Но как только смог собрать у себя в голове мысль, а мысль эта была про жутких холод, ему мгновенно стало теплее.
“Добрый день, Савелий, – сказал тихий голос прямо у него в голове. – Рады приветствовать вас”.
Савва хотел поздороваться в ответ, но слова застряли примерно в районе поджелудочной.
“Не стоит тратить свои эмоциональные и физические ресурсы, – проговорили чужие мысли в голове. – Мы хорошо вас видим. И понимаем, какие коммуникативные практики более приемлемы для вас”.
Рудокоп всем своим существом чувствовал, что нельзя было соглашаться подниматься на корабль. Но все взгляды коллег были прикованы именно к нему. То ли героем он выглядел, то ли козлом отпущения.
“Благодарим вас за то, что вы приняли такое решение. Нам понятны ваши инстинкты, опасения и иные эволюционные механизмы”.
Как только Савва вошел в дрожащий луч света, похожий и на свет прожектора, и на некую блестящую молочную взвесь, время для него перестало иметь значение. Он перестал понимать, что и как происходит с его телом. Может, прошло несколько секунд, может век или тысячелетие. Потом из ничего появилась самая обычная дверь. Савва протянул руку – дверь открылась, издав мягкий скрип. Савва вошел, бормоча про себя молитву, и увидел этих вот. Кроме Саввы смельчаков в акимате не нашлось. Сначала всерьез обсуждали возможность проигнорировать приглашение. Но, во-первых, что, если в столице соседней страны этот шаг сделают или сделали первыми, а во-вторых, что более важно, была вероятность, что все может взять, и кончиться. Раз, и все. И кому отвечать?
“Следуя логике устройства вашего социума, – сказала голос в голове, который вдруг стал казаться Савелию голосом давно усопшей матушки. – Мы разработали определенный демократический механизм. Однако предполагаем, что донести его до нескольких представителей рода homo мы не сможем, этого, согласно анализу истории вашего социума, не можете даже вы”.