Через несколько секунд за металлом раздался шорох. В полотне железа возникла прорезь, в которую пройдёт рука. Из глубины раздался тихий голос:
— Говори.
Максим напрягся. Возникло ощущение, что ждут ошибку. Не ту фразу, попытку угрожать. Тварь внутри оскалилась. А навалившее вокруг напряжение… Казалось, что даже используя трофеи, он не сможет выбраться из этой переделки. Если ошибётся. Он сказал:
— Морфей.
И ничего. Никто не попытался его убить, прорезь не закрылась. Лишь тишина и отступившее напряжение. Минуту он стоял и ждал. И не выдержав, спросил:
— Сколько?
Голос назвал сумму. Максим вытащил деньги из кошелька и засунул в щель двери. Мгновение — рывок купюр из пальцев. На автомате он отдернул руку. Удар сердца. В обмен из темноты появился небольшой футляр, зажатый в металлических щипцах.
Он взял покрытую тёмной материей шкатулку. И с лёгким щелчком удерживающий металл скрылся в темноте за дверью. Он открыл крышку. Небольшой пластиковый серебряный тюбик, больше похожий на упаковку клея.
— Снять колпачок, вколоть, сдавить, вытащить. Шесть секунд, — прозвучала инструкция. И штора тут же встала на место.
Кивнув двери, Максим закрыл футляр и убрал в карман. Посмотрев в объектив напоследок, вышел на улицу.
Вернувшись в такси, назвал адрес и прикрыл глаза. Нойманн ждёт. Странно, что ещё ни разу не позвонил, ведь от действий Максима зависит судьба лейтенанта. Хотя бы в служебном плане. За это нельзя винить. А если вспомнить инцидент на лестничной площадке… То Нойманн ходит на грани. То, что сейчас лежит в кармане — подстраховка. Пусть лейтенант никто для Максима, но создавать ещё проблем не хотелось.
Что-то другое сейчас не найти. Время. Крылатый ускорится. Он уже достал Сока, остался последний. Даже не рыская в чужой памяти, Максим понимал — главарь скоро умрёт. Возможно, уже сегодня. Нет смысла оттягивать расправу.
Но сначала нужно, чтобы Нойманн не помешал. Не задавал вопросов, на которые не будет ответов. Не пострадал. Хотя бы тот, кто невиновен. Или непричастен.
Машина остановилась. Максим протянул водителю деньги и вышел. Поднял взгляд к окнам своей квартиры. Никаких следов разрушений. Начало этой жизни затерялось во времени. Сейчас он опять сделает из бывшего дома место инцидента.
Он вошёл в подъезд. Проходя мимо консьержки, демонстративно не обращавшую внимания на посетителя, кивнул. Двери лифта плавно закрылись. Едва заметное напряжение от движения вверх. Максим достал футляр, открыл и переложил ампулу в карман. Взглянул на пустую коробку, зажатую в левой руке. Сойдёт.
Нужный этаж. В груди быстрее забилось сердце. Он вышел из кабины и достал ключи. С первого раза попал в замочную скважину. Усмехнулся. Дрожи в руках нет. Меньше шансов на ошибку.
Тихо открыв дверь, зашёл в коридор. Вдох. Потрясти ключами и убрать в карман. Выдох. Из кухни раздался звук шагов. Появившись в коридоре, Нойманн спросил:
— Наконец! Ты где шлялся?
— Лови.
Максим кинул футляр. Чуть выше головы лейтенанта. И тот рефлекторно поднял руки, чтобы попасть в ловушку. Шаг вперёд. Ещё. Взгляд Нойманна стал опускаться к парню. Удар сердца. Левое запястье в захвате. Короткий шаг назад, поворот корпуса, добавить руками скорости, надавить и чуть присесть.
Ноги лейтенанта потеряли опору. Спину впечатало в стену. Максим чуть дёрнул на себя, делая ещё один шаг назад с поворотом. И Нойманн рухнул на пол. Лязг зубов. Стон. Сделать шаг к лежачему, зафиксировать руку за спиной. Коленом прижать шею. Хрип, переходящий в бульканье.
Не обращая внимания, Максим достал ампулу из кармана. Снял зубами колпачок с иглы. Почувствовав укол, лейтенант дёрнулся и прохрипел:
— Какого хуя?!
Парень отбросил пустой шприц:
— Раз.
— Сука!
— Два, — чуть сместившись, он практически сел на Нойманна. — Три.
— Бля…
— Чет…
Свободная рука лейтенант дёрнулась к поясу. Максим подвинулся ближе к голове. И ногой упёрся в локоть, останавливая движение лежащего.
— Пять.
— Убью…
— Шесть.
Как по команде, Нойманн обмяк. Только что человек боролся за жизнь или так считал. А теперь просто лежит на полу в беспамятстве.
Чтобы удостовериться, Максим подождал ещё пару секунд. Лишь ровное дыхание. Он отпустил лейтенанта и сел рядом, опершись на стену. Выдох.
— Так. Ладно, — он хлопнул по спине Нойманна. — Полежишь тут. Не простудись только.
Максим поднялся. Остановил взгляд на пластике ампулы. Невольно поёжившись, осторожно поднял шприц. Что там намешано, если вырубает здорового человека так быстро? Нужно передать Отделу. Даже если он сделает это не первым. Пусть изучат.