Он подобрал футляр и убрал уже орудие преступления. Усмехнувшись этой мысли, пошёл на кухню. Бросив коробку на стол, опустился на стул и вытянул ноги. Устал, вымотался. Сейчас бы поспать. Часов двадцать. Но некогда.
Максим достал мобильный. Есть время или нет? Крылатый будет ждать, пока шумиха уляжется? Или уже занимается главарём? Он вытащил перо из кармана. Здесь есть ответы. Хотя бы на некоторые вопросы. Например, с чего всё началось.
Тихий рык в голове. Зверь принял решение. Боится, что человек отступит. Бросит охоту. Добыча почти настигнута. Уже видится, как лежит с порванным горлом…
Кривая усмешка прорезала лицо Максима. Сжав трофей в кулаке, успокоил тварь внутри:
— Пять минут. Только суть.
Сила устремилась к белому клочку. Лицо. Мразь, решившая, что наказания не будет. Сходящая с ума от боли и осознания неизбежного. Месть. Слова. Приговор для оставшегося в живых главаря.
Не то, назад. Как можно быстрее. Максим прав, сегодня Кабан умрёт. Нужно знать точно почему. Мелькнувшая картинка вызвала интерес. Остановиться.
Давно он не преклонял колени. Но перед Ним можно. Нужно. И страх… Нет, другое чувство. Стыд. Злость. Раскаянье. Смесь этого. Голова склонилась перед этой силой.
Перед глазами начищенные белые туфли, в цвет брюк. Не справился. Провалил единственное задание. Лишь одну просьбу. Не смог донести свой крест… И только одна мысль в голове — умереть. Боль в спине ничто по сравнению с поселившейся внутри. Слова тонули в слезах:
— Владыка…
— Что ты сделал с моим даром?
— Я… не достоин.
— Это решать не тебе. Где они?
Рука вытянулась, указывая на дверь, не смея противиться голосу. Соседняя комната. Именно там они остались. Пусть достанутся следующему. Достойному.
— Принесите.
Шаги за спиной. Сознание привычно отметило — двое. Через несколько мгновений и вечности самоистязаний они вернулись, сопровождаемые шелестом. Таким знакомым и желанным. Которого он недостоин.
— Их дали тебе, чтобы показать могущество Бога.
— Но я не…
— Кем ты себя возомнил, отвергая дар?!
Удар ладонью. По щеке расплывается волна боли. Плеч касаются тёплые руки:
— Ты её хранитель. Ангел.
Дорожки слёз заскользили из глаз. Уже нет.
— Я верну отринутый дар. Цени это. Ты вновь полетишь и найдёшь причастных.
Двое подошли сзади. К ранам на спине поднесли их. Дикая боль пронзает спину, парализуя. Очищая. Давая цель.
Максим отделил сознание от этой сцены. Не то. Глубже.
Снова он на коленях. Грязь. Лес. Ночь. Бомбардировка ледяного дождя. Капли, скользящие по телу. Но перед глазами только холм свежей земли.
Он нашёл ту, которую не смог защитить. Она там. Погребённая в земле. Уверенность, стремящаяся к безумию.
Его долг — вернуть её отцу. Но как? Как заставить посмотреть себя на крах новой жизни? На проваленную цель, подаренную заново.
Он поднял голову к небу, подставляя лицо воде. Ярость. Злость. Обида. Разрывающий крик. Обвинение наблюдателя сверху, что допустил это…
Информация генерала подтвердилась. Но Максима интересовало не это. Дальше. Нужно имя.
Девочка. Чудо во плоти. Ум, доброта, понимание. Одним видом дарящая тепло и радость. И Он, несущий главное, — смысл. Отзвучавшая полчаса назад проповедь удивляла. Дарила надежду на лучшее.
Машина остановилась перед крыльцом, их уже встречали. Джонатан, это проклятое дитя, заслужившее прощение и шанс. Если и не перед Богом, то перед Владыкой. Рядом… наёмник? В прошлой жизни он часто имел дело с такими людьми. Никакой преданности, чести. Лишь жажда денег.
Выйдя из машины, бросил оценивающий взгляд на незнакомца. Не опасен. Тем более когда рядом стоит падшая тварь, ищущая путь в царствие Его. Он открыл заднюю дверь и замер, наслаждаясь тонким ручейком смеха, и пошёл туда. Следуя за ней. Это его прощение.
Недовольный рык пытается вырвать из чужой памяти. Отмахнуться. Ещё дальше. Пять минут уже истекли. Но нужно больше.
Глоток пойла, которое в этом баре называют виски. Посмотреть на лицо человека, сидящего на другой стороне круглого стола. Чуть полноватое, лощёное. Искорка лёгкого безумия в глазах. Он поставил стакан:
— Что тебе?
— Не мне, — собеседник покачал головой. — Тебе.
— Да? И что же надо мне?
— Прощение. И шанс.
Что? Очередной поехавший на религии? Деньги в обмен на рай. В который его не пустят. Он усмехнулся:
— Благотворительностью не занимаюсь.