Парня тянет на сырое мясо? Какие-то последствия встречи с ликантропом? Или это банальная неряшливость? Хотя как можно просто забыть про кусок мяса настолько, чтобы он стух… И почему больше ничего нет?
Азод оставил размышления на потом и подошёл к ванной комнате. Он открыл дверь и тут же отпрянул. Создалось впечатление, что настоящее облако мерзкого запаха мочи и застаревших фекалий вырвалось наружу. Кашляя, он закрыл дверь и вернулся на кухню. Бесцеремонно содрав с окон шторы, распахнул створки и глубоко затянулся свежим воздухом.
Зикимо предполагал что-то подобное. Парень сломался. Что могло повлиять? Смерть Ассоль, его перевоплощение и возможное убийство гражданских, тюремное заточение. Вариантов хватает. Единственная ошибка — когда допрос попытались вести суггесты. Азод до сих пор не мог понять — зачем?
Парень моментально перенимал их способности, ведь им тоже нужно прикосновение, и направлял против владельцев. Странное противостояние заканчивалось ничем. Выдыхались оба. И когда присылали нового, всё повторялось.
Максим даже умудрился запугать нескольких, рассказывая подробности их жизни. Некоторые оказались настолько омерзительными, что в камерах появились новые постояльцы. Парень остался наедине с истязающими мыслями. Люди, которых он считал если не друзьями, то хотя бы неопасными для себя, в итоге оказались почти врагами. И теперь он видел опасность во всех.
Направить Азода — правильное решение. Становилось понятно, на что рассчитывает Зикимо. Единственный человек, который никак не изменил отношение к парню, многое повидавший оперативник. Никак не воздействовал и не пытался. И в чём-то понимал его. За долгую жизнь и службу он видел многое и научился полагаться на разум, а не чувства. Имело значение и то, что Максим чувствовал вину перед Азодом. И теперь старый оперативник становится посредником между Отделом и изгоем.
Он хмыкнул. Отношение сотрудников к парню можно описать несколькими словами. И все они будут нелицеприятными. Здесь точно без Оба не обошлось. Обозлённый на весь мир латыш растрепал о парне в выгодном для себя свете. Постарался убедить в своих мыслях как можно больше людей. Ему удалось.
Воля толпы всегда сильнее правды одиночки. И это не может не сказаться на отношениях внутри Отдела. Силовики и раньше недолюбливали оперативников. Сейчас же у них появилась неплохая цель для ненависти. Руководство освободило сотрудника с очень полезным навыком. Оперативника, замешанного в чём-то кровавом. И никто не спешит рассказать подробности. Либо сухие отчётные строки, либо информация от Оба. И человек с шакальими замашками не упустил шанса.
Хоть сомневаться в решениях руководства не принято, но… Никто так и не привёл аргументов того, что парень безопасен. И внутри силовиков зарождалась злость. Они теряли бойцов, разгребали проблемы. А замаранного оперативника выпустили без проблем. Никому из них такого бы не простили. Азод вспомнил о двух охранниках и понял, что их публичное наказание только усугубит вражду. После тяжёлого вздоха он достал телефон:
— Соха, опять я.
Усталый голос спросил:
— Что ещё они натворили?
— Ничего. У меня к тебе вопрос. Ты уже передал по ним информацию?
— Только собрался. Сам понимаешь, дел…
— Хорошо. Не сообщай Зикимо.
В трубке несколько секунд раздавалось напряжённое молчание. Наконец координатор осторожно спросил:
— Что ты задумал?
— Разрядить обстановку.
— Поясни.
— Нужно передать информацию по этим двум дебилам их непосредственному руководителю. Пусть он разберётся.
— Зачем?
— У бугаёв к нам всегда есть претензии. Произошедшее в Португалии ещё не забыто. Сейчас, учитывая происходящее, у них появятся лишние причины ополчиться на нас. А теперь представь, что будет, когда из-за меня посадят эту парочку?
— Вот ведь… — Соха проглотил ругательство и выдохнул. — Ладно. Допустим, я придержу эту инфу и отошлю только их командиру. Если наказание будет… скажем так, если оно вообще будет? Или если Зикимо узнает?
— Наказание будет по заслугам, там тоже не идиоты. А насчёт Зикимо… думаю, поймёт, из-за чего так сделали. Главное, чтобы узнал не сразу. А потом будет поздно.