Последнее уж точно отсебятина, а не часть легенды.
– И поэтому вы облизываете аксолек перед едой?
Ой, смехота…
– Только девочки. Ну чего ты хрюкаешь! Детская забава же. Взрослые-то аксолек не едят. Мяса на клычок и плавники несъедобные. Начинай с головы. Хвост самый вкусный.
– Не собираюсь я его есть!
Волчица пожала плечами, почти как двуногий. У меня научилась, проказница.
– Отпусти тогда. Все равно, думаю, если Хррккл существовал, его давно сожрали. Старейшина, кстати, говорил, что легенда вроде как ушла к оборотням. Постой-ка… Ты глянь, у этого хррккла недоделанного след есть!
Лапки была генасом. Таких немного среди мар-даан-лаид. Ее, дочь Крепкие Когти, прочили в преемницы Старейшине.
– Пджжи, држи его, я за Стршной! – И умчалась прочь.
Когда она торопилась, то в речи начинала проглатывать гласные.
Со следом, значит? Я обратилась к силе и поискала его. И правда… Надо же, аксолька-Тварь. Звучит почти как «живой труп».
– Ну, станешь ужасным и опасным теперь, да?
Зверек булькнул, будто ответил. Невольно представились аксольки, нападающие на Тракт. Настоящее секретное оружие! Все просто сдохнут от умиления. Но если серьезно, разве аксольки могут быть Тварями? Мар-даан-лаид, видимо, такого тоже не знали, раз Лапки кинулась за Старейшиной.
Я с ними точно сталкивалась раньше. С Тварями. Иначе почему их описания из библиотечки так знакомы? Хотя, может, просто не впервые читала…
Аксольки на звание Тварей не претендовали никак: слишком мирные, они даже не всегда понимали, что можно закончить свои беззаботные дни в чьей-нибудь пасти. А Твари… Наводили страх на большинство нормальных двуногих. Ненормальные ездили по Темному Тракту, где дрались с Тварями, зарабатывая деньги собственной кровью и делая обитателей Чащ еще страшнее и сильнее.
Интересно, как быстро аксольки превратятся в настоящих Тварей, которые впадают в ярость от одного только запаха двуногих?
Не прошло и минуты, как Бесшумные Лапки вернулась. Вместе с ней к ручью пришел исполинский белый волк чуть ли не в три раза больше нее. Но Лапки еще росла, хоть и сокрушалась, что такой большой не станет. Зато будет такой же белой. Вожди мар-даан-лаид всегда белые и с голубыми глазами, даже если появлялись на свет с другим окрасом. Как рассказывал Крепкие Когти, Лапки при рождении была чернее него, а сейчас ее шерсть самая светлая среди учеников Старейшины.
– Дай посмотреть, Отделенная.
От низкого голоса белого волка по телу пробежали мурашки. Помнится, когда я впервые увидела его при свете дня, то сильно оробела. Взрослые мар-даан-лаид огромные, но Старейшина выше всех.
Я вытянула руку с аксолькой. Старейшина долго рассматривал ее, нюхал. Потом вдруг лизнул.
– Это только девочкам можно! – возмутилась Лапки.
Белый волк шикнул на нее и продолжил одному ему известным образом исследовать аксольку. На Лапки шиканье никогда не действовало как надо: волчица, упав на землю, теперь лежала и похрюкивала, прикрыв нос лапой.
– Встань!
И мы обе подскочили.
– Ты можешь сидеть, Отделенная. Это я ей.
Дальше началась волчья речь, которую я не понимала. Кое-что, конечно, различать научилась. Например, свое прозвище, которым меня называли волки. Могла понять простые фразы и сигналы для щенков. Я сама была в стае, как несмышленая двухлетка: со мной общались если не на эльфийском, то вот этими элементарными сигналами. Иногда я пыталась отвечать по-звериному, но больше забавы ради. Волки ухрюкивались от моих усилий говорить на их языке.
Старейшина что-то обсудил с Лапки и разрешил отпустить аксольку в ручей. Хрустальные плавники на миг сверкнули и исчезли. Зверюшка разом сдулась в холодной воде и, булькнув, резво поплыла против течения по своим аксолькиным делам.
– Листочек, – сказала Лапки, провожая несостоявшегося «хррккла» взглядом, – папа звал тебя на охоту.
Называть меня Листочком начала именно она. Из-за следов от корней.
Старейшина закряхтел. Да, звучало смешно: тщедушная эльфийка – и на охоту. На самом деле меня приглашали на учебную вылазку для щенков. Когда Крепкие Когти не ходил на настоящую охоту, он занимался воспитанием волчат, к которым без раздумий отнес и меня, находившуюся на его попечении. Охотничьи способности сто лет проспавшей эльфийки, конечно, не могли быть выдающимися. Как иногда добродушно подшучивал мой воспитатель, я была самым безнадежным щенком за всю историю их племени.