– Так вас Гильдия наемников послала? – спросил староста.
– У нас дело на севере, – ответил Рейт. – И давно вы здесь так?
Оказалось, первые нападения богомолов случились в конце осени, уже после жатвы. Хоть происшествия всех встревожили, никто и подумать не мог, что через полтора месяца Вешкам придется зарыться в землю.
Сначала Твари появлялись только по ночам, а со временем выходить на улицы стало опасно и днем. Погибло очень много людей – сейчас в погребах жило не больше четверти прежнего населения. Богомолы оказались первоклассными громилами: чуя двуногих в деревянных коробках, они разрушали дома. Селяне спустились в погреба. Тогда Твари перестали уничтожать людские жилища, но принимались за старое, если люди слишком близко подбирались к поверхности. Замеченные наемниками экзотические архитектурные решения – вилы и колья на крышах – имели практическую цель: уберегать дома от полного разрушения. И доставлять некоторые неприятности богомолам. Есть на обед острое им, как ни странно, не нравилось.
С едой проблем пока еще не возникло. Кому-то даже удалось сохранить молочных коров и коз. Содержать их в подземельях было нелегко, но животинку пока не пустили на мясо. Проблемой стала только вода. Иллигенов в Вешках не имелось, поэтому пришлось прокопать ходы к колодцам. И между погребами, но не очень много – селяне боялись обрушения.
– Мы трижды посылали людей к лорду Зандерата и во Всесвет, но… – староста развел руками.
– Видимо, никуда они не доехали. В Сизый Дол никто отсюда не приезжал. – Выходило вполне естественно, что все разговоры вел языкастый Рейт. – Когда вы отправили людей в первый раз?
– В начале зимы, к тому времени-то уже десятка два человек погибло.
– Ясно. От северных деревень слышно что-нибудь?
– Нет, уже давно вестей не было.
– И даже беженцев никаких?
Старик снова развел руками.
– Вам бы, наверное, отдохнуть? – спохватился он. – Тут у нас есть все, что надо, тесно только.
– С нами женщина.
– Ну, можно ее к бабам-то нашим свести, ежели ей там сподобнее будет.
– Если она спустится… – покачал головой оборотень.
Пока Рейт договаривался со старостой о еде и ночлеге, Фар погрузился в невеселые размышления.
С одной стороны, эти люди им никто, да и контракт не обязывал оказывать кому-то помощь. С другой стороны, остальные могли решить, что помочь надо. Несмотря на все перепалки между собой, они, вроде как, не бессердечные.
Мучило его другое: дальше на север, скорее всего, будет хуже. Если Ирма была жива до прихода Тварей, то жива ли сейчас? Жив ли кто-то еще из их деревни? Если да, то Фару не обрадуются. Это его не волновало – к Тварям их всех. Но что скажет Ирма? Она… Тоже вряд ли обнимет при встрече. А увидеть ее очень хотелось.
– Посмотрю, как там наша ведьма, – предупредил Фар товарищей и пошел обратно к колодцу.
Мильхэ снова сидела на ледяной жердочке наверху колодезной шахты. Видимо, там чувствовала себя спокойнее. Вместо щита она навела ледяную крышку и, кажется, даже не подкрепляла ее силой. Да и Твари уже не атаковали колодец, потеряв из виду добычу.
– Ты там как?
– Неплохо, – отозвалась ледяная статуя и попросила рассказать все, что они узнали.
– Точно не будешь спускаться? – спросил Фаргрен, выполнив просьбу. – Нам принесут ужин, и, если хочешь, переночуешь среди женщин.
– Как выглядит тоннель и погреб?
Он описал все увиденное. Мильхэ внимательно его выслушала.
– Ладно, – вздохнула она, – я попробую.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем эльфийка добралась до Фаргрена. На полпути она остановилась и уткнулась лбом в деревянную перекладину лестницы, что-то тихонько бормоча. Запах страха окутывал ее всю. Когда они, наконец, пошли по тоннелю, Фар почувствовал, как Мильхэ ухватилась за его одежду, и взял ее за руку, надеясь успокоить. Тонкие пальцы тут же сжали его ладонь, да так, что он удивился силе хрупкой с виду руки.
«И все-таки она теплая», – усмехнулся он про себя неожиданному открытию.
В погребе Мильхэ выпрямилась и огляделась. Хватка ее ослабла, дыхание стало успокаиваться, и она отпустила руку Фара.
Селяне удивленно таращились на нее. Они еще не поняли, кто перед ними – она не сняла капюшон, – но явно никогда не видели настолько высоких женщин. Мильхэ была на половину ладони выше даже Фаргрена. Причем по эльфийским меркам она, наоборот, считалась ниже среднего роста. В один из вечеров в дороге Геррет пробурчал, что не хотел бы оказаться в стране великанов, имея в виду Светлый Лес. Кстати, близнецы никогда не шутили над ростом маагена. Берегли-таки свои шкурки.