Я задрал сорочку, обнажив попку дочери. Увидев, что я проснулся, Катя повернулась ко мне и, улыбнувшись, поцеловала меня в губы.
— С добрым утром, папа.
Я осторожно протянул руку и погладил Катину грудь. Но тут же одернул руку. Было стыдно трогать голую дочь.
— Не стесняйся, папочка. — Катя вернула мою руку себе на бюст. — Все, что ты хочешь.
Как это прекрасно! И в попку можно!
Катя сняла с себя ночнушку. Я любовался ее молодым девственным телом. Мои руки гуляли по ее грудям.
— Папина дочка хочет пососать папе писю, — детским капризным голосом сказала Катя и улыбнулась.
Она повернулась к моим ногам и, взяв член в рот, стала его посасывать, как леденец (о, а ведь это уже было, или у меня склероз?) Я приподнял ее, и поставив на колени, нырнул между ног так, что ее писька оказалась у меня над лицом. Притянув девушку за попку, я стал вгрызаться в податливую плоть. Катя заглотила член в горло и ерзала по лицу. Из ее дырочки тек ручеек, из которого я с упоением пил.
Несмотря на сильное возбуждение, я все никак не мог кончить. Катя уже несколько раз содрогалась от оргазма. После очередного пика девчоночьего удовольствия Катя упала, обессиленная.
— Прости меня, папочка. Я что-то делаю не так? Такая неумеха! — жалобно сказала Катя. Я прижал ее к себе.
— Сейчас ты исправишь ошибку.
— Да?
— Помнишь, ты была в ванной, когда я пришел?
Щёки дочери стали наливаться густой малиновой краской.
— Папа...
— Я знаю. Ты мастурбировала, доченька.
— Я...
— Не надо слов. Знаешь, что? Ты попросту сейчас это повторишь.
— Это?
— Повтори, пожалуйста, Катя, а я посмотрю. — Я откинулся на жесткую подушку дивана, ожидая, когда дочь станет наконец сама собой.
— Но...
— Да. Да, Катя, да, да, да. Пожалуйста, не стесняйся. Я ведь твой отец. Ты только что сказала: все, что хочешь. Хочу, чтобы ты продемонстрировала мне то, как ты обходишься без... — Замялся. Без мужчины? Каково, подумайте, задавать такие интимные вопросы дочери? — Объясни, как делаешь такое без неких приспособлений?
— А зачем приспособления, папа? Какие?
— Ну, некоторым девушкам... женщинам нравится вставлять в себя эдакие предметы, напоминающие пенис мужчины.
Катя призадумалась.
— В двух словах, удовольствие, получаемое женщиной, можно, грубо говоря, разделить на два основных типа. Некоторым нравится получать оргазм так, некоторым иначе. Одни вставляют, как я уже тебе объяснил. Другим нравится попросту трогать клитор. Какой вид мастурбации ты предпочитаешь, Катенька?
Возникла тяжелая на первый взгляд пауза; на самом же деле она была легка и поэтична.
— Можешь не отвечать. Я все видел.
Дочь сгорала от стыда. Родитель застал ее за неправедным занятием — типичная фабула в некоей литературе для любителей пикантнонстей, употребляемых, кстати, не совсем традиционно.
— Катя, скажи честно: тебе нравится дрочить?
Полуобнаженная девушка была замучена вопросом. Ей не нравилось лгать — это я ценил. Но сказать правду было не так-то просто. Что ж, понятное дело.
Я любовался этим произведением искусства. Наконец она нерешительно развинула ноги.
— Папа...
— Ну рассказывай, рассказывай. О чем ты думаешь, когда трогаешь себя? Или о ком?
Указательный палец правой руки дочери с длинными, наманикиренными алым ногтями, не спеша, позволил, точнее, помог раскрыться и без того почти рассекреченным губкам девчоночьей вульвы.
Внутри явно было влажно. Довольно-таки немалый клитор был, похоже, королем ситауции. Девушка пока этого не понимала, но принялась дрочить.
Похотничок легко отозвался, послав сигнал в мозг: это хорошо, хозяйка. Я — твой раб, сладкий раб, и буду выполнять все твои желания, госпожа.
Катя кончила очень быстро, как десятилетниий пацан. Интересно, девочки в этом возрасте спускают с такой же скоростью? Сомневаюсь.
— Может, ты хочешь меня по-настоящему? Я согласна.
— Нет, доченька. Этого нельзя делать.
Я попытался встать.
— Куда ты? Обиделся? — Катя опустила глаза.
— Ну что ты, моя девочка. Я просто пописать захотел.
— Я тоже. Пошли вместе.
Катя вскочила с кровати и, взяв меня за руку, потащила в туалет.
— Как же ты писать будешь? — спросила она.
— Пойду в ванную.
— Я с тобой.
У меня родилась безумная идея. Я сел в ванну.
— Катя, пописай папе на писечку. — улыбаясь, попросил я.
Катя немного смутилась. Но залезла в ванну, и, раздвинув ноги, присела над моей промежностью. Шли минуты, а Катя все не писала.