– Ты шутишь, Воскресенский, – утвердительно заявляю я.
– Марин, я совершенно серьезно, – деловито произносит мужчина.
– Для того, чтобы выйти замуж за человека, нужно хотя бы регулярно встречаться, – рассуждаю я, вспоминая, как однажды едва не вышла замуж. – Это я еще не говорю о чувствах. О любви, например.
– Это ты все правильно говоришь. Вот только контракт не станет ждать, когда я встречу свою настоящую любовь, – с расстановкой произносит Воскресенский. – А поскольку мы с тобой в романтических, то почему бы нам не пожениться.
– Макс, мы с тобой разбежались пару недель назад. Да и романтическими эти отношениями очень сложно было назвать, – я отрываю глаза от пола и замечаю знакомый силуэт мужчины, который помогает беременной девушке присесть на скамейку около кабинета Степана Станиславовича.
– Это ненадолго, и я согласен на твои условия, какими бы паршивыми они ни были, – смеется в трубку.
– У кого-то сегодня отличное настроение, – мой голос становится тихим из-за того самого человека, профиль которого мне хорошо известен.
– А это потому, что я совсем скоро получу все, что хочу, – радостно восклицает он. – Только если ты мне поможешь.
– Я не знаю даже… – на автомате произношу я, слабо соображая, о чем он просит.
– Марин, все в порядке? – обеспокоенно спрашивает Макс.
В висках стучит от неожиданной встречи. Сглатываю подступивший к горлу ком, собираясь уйти незамеченной. Вот только ноги становятся ватными, а сумка с грохотом валится на пол, привлекая внимание, в том числе и причину моего замешательства. Мужчина оборачивается, и при виде меня ослепительная улыбка сползает с его красивого лица.
Моя любовь и боль. Глеб Ланской. Перевожу взгляд на его беременную спутницу. Ее лицо мне знакомо. Нет, не так. Я точно знаю, кто эта девушка. И они оба выглядят счастливыми. В отличие от меня.
– Марина, ты слышишь меня? – настойчиво повторяет Воскресенский. – Марина!
В ушах стоит посторонний шум, и я почти не слышу, что говорит Максим. В висках пульсирует так, что начинает болеть голова.
– Да, Максим, слышу, – растерянно лепечу я, натягивая на губы неестественную улыбку. – И я согласна на твое предложение.
– Отлично, тогда предлагаю встретиться, как будешь готова. Обсудим детали и место проживания, – в голосе мужчины слышатся радостные нотки.
– Место проживания? – отупело переспрашиваю я.
– Ну, конечно, Мариш. Мы же должны жить вместе.
– Да, ты прав. Но этот вопрос уже решен. Будем жить у меня, я к тебе не поеду, – предупреждающим тоном произношу я.
– Мариш, так я и не против. Привезу пару трусов к тебе. Делов-то, – смеется в трубку мужчина. – Ладно, позже созвонимся.
– Пока, Максим, – пытаюсь вложить в голос хоть чуточку радости, но это дается с огромным трудом.
Глеб не смотрит в мою сторону. Он оживленно разговаривает со своей спутницей, активно жестикулируя руками, а перед моими глазами всплывает тот день три года назад, когда я потеряла ребенка.
Наша история с Глебом Ланским началась около четырех лет назад. Сначала мы оба просто хотели скоротать время друг с другом, ну а потом все завертелось. Отношения с мужчиной продлились чуть меньше года, и, к сожалению, закончились не походом в ЗАГС, а потерей ребенка, о существовании которого он даже не подозревал. А я не успела ему рассказать о беременности.
За день до трагедии мы сцепились с Глебом словно кошка с собакой. Я наговорила ему кучу гадостей о его несостоятельности в качестве бизнесмена, и итогом ссоры стал его уход. Мы как раз решили съехаться и уже пару недель жили в съемной квартире. На следующее утро у меня был запланирован очередной визит к врачу, который и подтвердил мою беременность. Десять недель. В прошлом у меня случались сбои в цикле, поэтому о своем положении я не подозревала. Уже сформированный комочек, которого я не смогла сберечь.
Ощущаю, как от тяжелых воспоминаний пелена слез вновь застилает глаза. А ведь все могло быть по-другому. Если бы я только знала, чем все обернется, то ни за что не сунулась в квартиру родителей Глеба и не увидела полуобнаженную девицу на пороге их жилища. Сам же Ланской мирно сопел в своей спальне после бурной ночи, не реагируя ни на что вокруг. Эта стерва попыталась мне что-то объяснить, и это что-то звучало как оправдание, но я ничего не хотела слушать. Ничего! А после… Падение с лестницы, больница и потеря ребенка. И самый страшный диагноз для женщины. В тот момент я, прикованная к больничной койке, навсегда вычеркнула Глеба Ланского из своей жизни, внеся его имя в черный список в социальных сетях и контактах. Везде, откуда бы он мог связаться со мной. Вот только с сердцем было гораздо сложнее, потому что несмотря ни на что я любила его. А сейчас, глядя на своего бывшего, такого счастливого и искрящегося радостью, мой главный израненный орган рвется на мелкие кусочки.