Месяца через два вышел «Мулан»; в результате Бэш загорелся желанием изучать китайский. Что он и сделал, составив собственную программу обучения с помощью китайца-скрипача, дававшего уроки его другу. Скоро по всей квартире уже валялись стопки бумаги, исписанной иероглифами, а мы слышали, как сын часами упражнялся в произношении этого певучего языка. Его желание поутихло только когда он заинтересовался еще и японским с корейским — у него попросту не хватало на все времени. И все же он достиг кое-чего во всех трех языках. Однажды мы с Бэшем ехали домой на такси; вел машину солидного вида пожилой кореец. Он чуть не врезался в шедший впереди автомобиль, когда Бэш спросил его о чем-то на корейском. Потом они болтали всю Уэст-Энд-авеню, и на лице пожилого господина сияла благостная улыбка.
— Он иметь отличное произношение, — одобрительно высказался кореец, когда мы уже выходили.
Я давно уже хотел познакомить отца Джо со вторым внуком, однако из-за школьных занятий и плотного рабочего графика Карлы выбраться в Европу было непросто. Карла теперь работала в «Огилви энд Мэзер», заведуя интерактивным отделением в Штатах; электронный бизнес набирал обороты, приближаясь к первой вершине бессвязного умопомешательства. Когда же мы, захватив с собой детей, наконец пересекли Атлантику, пришлось отправиться на юго-запад Франции, где у моей младшей сестры теперь был огромный старый и обветшалый замок; для разъездов по остальным родственникам времени оставалось совсем ничего. Как-то у меня возник клиент, с которым надо было встретиться в Лондоне; мы решили воспользоваться возможностью глянуть на «невозмутимую» Британию Тони Блэра — а был февраль 1998-го — и взяли с собой Бэша.
На этот раз Квэр попал в список мест, обязательных для посещения. В апреле у отца Джо намечалась круглая дата — семьдесят лет религиозного служения — и в монастыре собирались должным образом отпраздновать этот исключительный срок пребывания в бенедиктинском ордене. У меня не получалось присутствовать на торжествах, так что я хотел засвидетельствовать свое почтение лично.
Был у меня и еще один, тайный предлог для визита. Вот уже более десяти лет моего творчества в одиночку, без соавторства, я писал, что называется, для себя и теперь почувствовал, что готов осуществить задуманное: выпустить книгу о нашей с отцом Джо сорокалетней дружбе. Я хотел, чтобы это была книга про отца Джо, целиком или хотя бы частично. Я никогда не говорил ему о своей задумке, я даже не представлял, достойно ли такое предприятие человека, ведущего жизнь праведную и скромную. Есть ли в Уставе какой-нибудь запрет по этому поводу? Я не припоминал ничего такого. Ясно, что у святого Бенедикта не было никаких сомнений насчет сочинительства книг. По крайней мере, хотя бы одной.
Со времени моего судьбоносного приезда десять лет назад я частенько наезжал в Квэр. Казалось, в девяностые все процессы в монастыре замедлились. Он уже не разваливался с такой скоростью, как раньше, а маятник богослужений чуть качнулся в обратную сторону, в сторону латыни.
Дом Элред умер от рака в 1992-м, его сменил большой и сердечный Лео, который несколько лет спустя также стал жертвой рака. Они не были единственными; похоже, рак становился своего рода профессиональным заболеванием, подстерегавшим монастырских затворников.
И отец Джо не избежал очередного приступа, случившегося в начале девяностых, который на этот раз принял довольно необычную форму, форму свища в глазу, что было особенно опасно, поскольку свищ давил на глазное яблоко, ухудшая зрение.
Но если болезнь своим ударом в таком неожиданном месте думала одержать над отцом Джо верх, то она заблуждалась. Отец Джо и во второй раз одолел недуг — шесть лет рак не давал о себе знать. Если не считать астмы, которую отец Джо якобы не замечал, потому что она давала ему возможность совершать поездки в Италию, он был бодр и крепок. И больше не напирал на то, что «не доживет до глубокой старости» — теперь его заявления были бы бессмысленны, поскольку в будущем году ему исполнялось девяносто, а судя по виду, у него были все шансы дожить до ста лет.
Так что я поднимался по подъездной аллее с волнением. Я знал, как обожает отец Джо детей, так что был уверен — Бэш доставит ему немало радостных минут. За более чем сорок лет я усвоил уже, что, каждый раз покидая Квэр, уезжаю другим, и потому смотрел на свою затею с книгой не без надежды. Возможно, книга примет такой вид, о каком я даже не догадываюсь, возможно, она обретет собственную форму под воздействием великой души отца Джо. Однако так или иначе, но задуманное удастся.