Карла была прямой противоположностью. У нее было сверхъестественное чутье не только на мои попытки уклониться от чего-то, но даже на самую мысль об этом. И я в самом деле утаивал от Карлы кое-что очень важное — правда, как это ни парадоксально, из вполне разумного желания удержать ее подле себя — я не собирался жениться во второй раз. Проходил год, второй, третий; мне становилось все труднее и труднее скрывать истинное положение вещей. Я так никогда и не признался ей в открытую. Наоборот, с дурацким упрямством твердил: «да-да, конечно… конечно, я хочу жениться… только не сейчас… вот закончу то-то и то-то…». Уверен, что у Карлы возникли подозрения, но… ей не было нужды пытать меня.
Я часто уезжал в командировки за границу, а когда ставили «Вылитый портрет», то и вовсе пропадал. Я не признавался ей в своей ностальгии по родной Англии, как не признавался в этом никому. Ностальгия не подразумевала женитьбы на Карле; хотя я и мечтал о розовощекой девице в садовых сапогах, я никак не связывал эти мечты с женитьбой.
Итак, я попал в переплет: сказал, что женюсь, но знал, что не пойду на это. Не то чтобы я хотел оставить за собой право волочиться за каждой юбкой — у меня не было в том нужды. Не принадлежал я и к тем узколобым типам — а среди моих знакомых такие встречались, — которые из соображений личной свободы расстались с женами и завели себе молоденьких подружек, на которых и не думали жениться. Да кому она нужна, независимость эта, на пятом десятке? Разве что отшельнику или серийному убийце.
После «Вылитого портрета» о женитьбе не могло быть и речи. Я больше не желал повторять свои ошибки. Эта жуткая тряска на обочине, которая с самого начала вытрясла из меня всю душу, и стала моей отговоркой. Она стала предупреждением, предвестником страданий и невзгод, которые могут выпасть на долю еще одной женщины, на этот раз любимой.
Карла делала все более и более успешную карьеру. В 1986-м ей, обожающей детей, должно было исполниться тридцать. Она привыкла брать одну высоту за другой; в семьях же ее братьев и сестер тем временем дети поспевали, как булочки в пекарне.
Наконец, настал критический момент. Как-то мы решили провести выходные в Атлантик-Сити, этом игорном раю. Шел 1985 год, и мы шли в ногу со временем. Мы отлично развеялись — так бывало всегда, когда мы позволяли себе забыться в каком-нибудь замечательном месте, которым в тот раз стало казино «Тадж Махал». В постели время провели не хуже.
Следующим утром мы проснулись в отличном настроении и двинули обратно в Нью-Йорк в машине, которую взяла напрокат Карла; по дороге мы хохотали над жуткими пытками игорного дворца и его обитателями. И, как это часто случалось, хорошее настроение сменилось мрачным и злобным. Когда мы подъехали к скоростной автостраде на Нью-Джерси, мы уже вовсю воевали друг с другом. Началось все с того, что я занервничал по поводу якобы американской манеры Карлы водить машину — она садилась впереди идущему автомобилю на хвост и между делом одновременно искала дорожную карту в кармашке на дверце, переключала радиоканалы, поправляла макияж, смотрясь в зеркало заднего обзора…
У нас дошло до фраз типа «Это моя машина, черт возьми, и я вожу так, как считаю нужным!» Против такого не возразишь. Я к тому времени написал половину книги, и хотя получил за нее приличный аванс, от него давно уже остались одни воспоминания. Так что фактически Карла содержала меня. Что в свою очередь подводило к следующему — я должен жениться. В конце-то концов. Изобретая очередную отговорку, я обещал вернуться к вопросу, когда закончу книгу. Карла сказала, что требует ответа. Тут и теперь.
— Либо сейчас, либо никогда. Либо ты скажешь «да», либо между нами все кончено. Больше я так не могу! Не мо-гу!
В ответ я взорвался:
— Это же смеш-но!
Она завопила:
— Нет, не смеш-но!
И, взвизгнув тормозами, остановила машину на разделительной полосе посреди магистрали.
— Либо ты соглашаешься на свадьбу сейчас, сей же час — кстати, много лет назад ты это уже проходил, — либо… выметайся! Выметайся из моей машины!
— Я не собираюсь жениться под дулом пистолета!
— Тогда вон отсюда! Вон!
Рывком перегнувшись через меня, она попыталась открыть дверцу. Я даже не шелохнулся. Тогда она толкнула меня, слегка ущипнув. Я подумал: «Ну и что она сделает, если я выйду? Покажутся полицейские, и ей все равно придется впустить меня обратно. Так что ничья».
И я вышел.
Она газанула вдоль разделительной полосы.
Я побежал за ней. Она свернула и влилась в поток, чуть не положив конец нескольким бракам. И затерялась среди машин.