Она всё ещё в шоке. Стоит у топчана, не двигается.
— Санёк, не бей! — причитает Витя. — Ты сказал, что выходные с семьёй будешь! — выставляет локти, пытаясь закрыться от моих оплеух.
— А ты сказал, что тебе деталь обточить надо! — ору. — Понятно теперь, какую деталь обтачивал! — снова киваю на девку. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! Ника зашла, а тут это!
— Я услышал, что ключом в замке шерудят — значит, ты. Я подумал, что с Никой приехал и в шкаф на панике спрятался! — тараторит, оправдываясь. — Санёк, Ника бы меня Ленке сдала!
— Кто такая Ленка?! — девчуля оживает.
Сверкает злыми глазами и идёт на Витька.
— Жена его, — не раздумывая, сдаю изменщика. — Не благодарите, мадам. Сильвупле.
— Ах ты, козёл! — хаотично лупит Витю. — Ты ещё и женатый!
— Зая! Солнце! Я всё объясню!
— Пошёл в жопу, урод! — девица вынимает из-под подушки балетки.
Обувается, кроя матом, а потом покидает помещение.
— Спасибо, друг, — Витёк смотрит на меня волком.
— Поговори мне ещё! — рявкаю. — Сейчас будем Нике звонить. Готовься всё ей объяснять.
— С ума сошёл?! — Витёк быстро одевается. — Не буду я ничего объяснять! Ника всё Лене расскажет!
— Ты обалдел?!
— Сань, твоя тебя простит, а моя меня из дома выгонит, — натягивает рубашку. — И вообще я официально на работе сейчас.
— То есть ты считаешь, что моя жена простит мне измену?!
— Ты же не изменял, — пожимает плечами.
— Но Ника думает, что изменял! — у меня нервы на пределе.
— Прости, Сань, но я ничего Веронике объяснять не буду. Я жить хочу.
На этой предательской ноте Витёк пулей вылетает из гаража.
Охренеть дела! И что мне теперь делать?
Глава 2. Муж-следователь — горе в семье
— Не мог Сашка тебе изменить! Он тебя любит без памяти! — распинается Лена на переднем сиденье моей машины.
А я, обняв баранку, рыдаю. У меня настоящая истерика. И сердце, кажется, сейчас разорвётся.
Как он мог?! У нас семья, дочки… А он!..
— Любил и разлюбил! — всхлипываю. — Я давно подозревала, что у него… — дыхание перехватывает. — У него… другая!
— Ник, это бред!
— Я видела! — не могу перестать плакать.
— Господи боже! Сейчас водички тебе принесу, — подруга выходит из машины и бежит в салон красоты, где работает маникюршей.
Позвонил, сказал — машина сломалась, чинить поедет, а я за дочками на танцы, значит. И уже опоздала. Звоню преподавательнице предупредить, что задерживаюсь, но скоро буду, а она мне — у нас дополнительная репетиция перед концертом. Ещё час в запасе. Я на радостях продуктов накупила — успеваю же. Ну, думаю, чего мой Орлик в гараже голодным будет? Повезла ему батон и колбасу…
А он там свою колбасу к чужой бабе пристраивает!
Звонит теперь. И смсками закидывает. Во все мессенджеры написал. Я не отвечаю и не читаю. Не могу.
— Попей, моя хорошая, — Лена возвращается в машину со стаканом воды.
Меня колотит — вода выплёскивается на колени и сиденье. То, что случилось полчаса назад, это… конец.
Конец нашего с Сашей брака.
— Он на работе до часа ночи, до двух… — шмыгаю носом. — Нервный стал. Что ни скажу — в штыки. Выходные — опять на работу. Вызвали, — прижимаю ладонь ко рту.
— Ты будто первый год замужем за следователем, — Лена гладит меня по плечу. — Витька у меня такой же. Так он в отделе МВД, а там нагрузка меньше, чем в Следственном комитете. И то не дождёшься. Сейчас тоже на работе. В субботу, на минуточку!
— Твой на работе… а мой в гараже с любовницей! — снова по щекам катятся слёзы. — И на близняшек наших ему тоже теперь плевать. Не занимается с ними совсем. Они к нему папа-папа… любят, скучают. А он рявкает.
— Это всё нервы. Из-за нагрузки.
— Из-за бабы это! — всхлипываю. — Лена, ты бы её видела! Молодая… — выдыхаю с дрожью в голосе.
— Насколько молодая? — подруга хмурится.
— Лет двадцать на вид, — слёзы застилают глаза. — А я что?.. После родов располнела… За четыре с половиной года так и не скинула. С работы домой тащу тетрадки, потом сижу до полуночи проверяю их. Супы-борщи, стирка, уборка. Меня съел быт, переварил и выплюнул.
— Никусь, что ты такое говоришь? — у Лены тоже слёзы на глазах. — Да о такой красавице-умнице, как ты, только мечтать!
— Ага, да! Знаешь, сколько у нас с Сашкой уже ничего нет? Месяц!
— Ой, скажешь тоже! Месяц без этого — ничего страшного.
— Конечно, ничего страшного, — шепчу и киваю. — Когда есть с кем еще кроме жены — вообще ничего страшного, — отдаю подруге стакан и прячу лицо в ладонях.