– Ваше Высочество, я имею прекрасное удовольствие представить Вам Её Высочество принцессу Вонфельбюттельскую Софию Шарлотту.
В ответ на глубокий реверанс будущей невесты, Алексей снова учтиво поклонившись, сказал фразу вполне подходящую случаю по форме, но крайне лживую по содержанию:
– Я слышал о Вас, Ваше Высочество, много хорошего. Надеюсь, что в качестве представленного Вам кавалера и благородного человека я никогда не доставлю Вам причин для неудовольствия…
Все. Больше царевичу не дали сказать ни слова. Слова были более не нужны.
Знакомство состоялось.
14
Когда барон Гюйсен, буквально лопавшийся от радости, оказался в царевичевой карете сидящим против Алексея Петровича, то, заметим определенно, что наследник свиданием вследствие его неожиданности, был буквально ошарашен . Поэтому и вопрос который сводник услышал, был вполне, что называется, не к месту:
– Что Вы здесь делали?
– Ваше Высочество, смогли наверное, уже и догадаться… Я устраивал Ваше знакомство с будущей невестой, и, как совершенно уверен – с женой.
– Устроили?
– Да, Ваше Высочество, и как нельзя лучше. А теперь у меня вопрос к Вашему Высочеству. Вы позволите?
– Какой?
– Надеюсь, Вам понравилась невеста?
– Нет.
– Отчего же?
– Она рябая, господин барон. Вы видели?
– Видел, и не раз.
– Как же она может мне понравиться?
– Но Вы даже не дрогнули. Вели себя – выше всех похвал.
– Выучен добре. Хороший учитель был. Барон Гюйссен. Может слышали?
– Слышал… Вы мне льстите, Ваше Высочество!..
– Итак, можете меня поздравить: у меня рябая невеста. Ура!
– Ваше Высочество, я Вас хорошо понимаю, но наберитесь терпения меня выслушать.
– Полагаете разубедить? Валяйте, слушаю…
– Ваше Высочество должны понять: Вы ведь не крестьянин какой-нибудь… И Вам известно, что такое августейший брак . В нем на лицо не смотрят. В нем действуют куда более значительные силы, чем любовь… или красота жениха и невесты. В таком браке, прежде всего, действует целесообразность.
–И только?
– И только!
– Ответьте мне, барон Гизен…
– Гюйссен, Ваше Высочество, меня зовут Гюйссен, осмелюсь напомнить.
– Нет, Гизен! По-русски будет – Гизен. Ведь Вы служите русскому царю и его сыну?
–Так, Ваше Высочество.
–Ну и скажите мне, барон, какая целесообразность – заключать брак наследника русского престола и рябой девицы?
– Какая?
– Да, какая?
– А такая…
Разговор пошел почти без субординации. У обоих было, что сказать.
–Русским царям давно пора уже прекратить жениться на своих боярынях и княжнах. Все Ваши высокорожденные бояре и князья за тысячу лет перероднились множество раз. Срочно нужна свежая кровь Европы.
– Вот спасибо! – громко ответил, даже почти закричал Алексей. – Наследник престола огромной державы – и женится… на ком он женится, я забыл?
– Вы, Ваше Высочество, женитесь на носительнице двух титулов: на принцессе Вонфельбюттельской и герцогине Бланкенбургской.
– Ого! И что же это за принцесса такая? У неё – что, огромные земли, да? У неё – огромные богатства, да?
– Нет, Ваше Высочество. Принцесса небогата. И по поводу приданного я пока ничего определенно сказать не могу. Его даже и приблизительно еще не объявили. И брачный контракт тоже еще не обсуждался пунктуально…
– Вот, видите?!
– Вижу. Да, брак неравный. Почти мезальянс. Но он Вашему государю и отцу Петру Алексеевичу – очень нужен.
– Зачем?
– Затем, что сестра Софии Шарлотты замужем за наследником цесарского трона. Ваш брак будет означать очень хорошие отношения между странами на очень долгое время. А, может быть, и навсегда. В Хофбурге к бракам высококровным всегда стремились. Это надо понимать. Наследник русского престола обязан это понимать. Он это понимает?
Царевич молчал. Но не торопился отвечать. Не торопился соглашаться. Однако, выдержав паузу, все же ответил, со вздохом, криво усмехнувшись:
– Понять-то немудрено. – И опять, после паузы короткой: продолжил:
– Что же, буду жить с рябою женою. Дети ведь, рябыми не будут? Нет? Ну и слава Богу! Буду жить, коли батюшка прикажет…
– Вот и хорошо будет! – заулыбался Гюйссен. – Ибо, сколько я знаю, у герцогини – ангельский нрав, она образована, обучена всем деликатным манерам, и чести Вашего Высочества не уронит. Напротив, она будет делать все, чтобы Вы, Ваше Высочество, ни с какой стороны не пострадали.