– Новая жена отца? Она – не благородная, совсем подлых кровей. Прачка. Мужичка. Отец осыпал ее милостями. Но хорошего не добился ничего. Только разбудил честолюбие. Вы знаете, она приняла православие. Я – ее крестный отец. Не удивляйтесь. У нас такое бывает. Ей и это лестно, но более всего она хочет, чтобы все вокруг громко говорили о том, как она красива. Большего ей ничего не нужно… Кто Вас еще интересует?
– Все, что вы рассказываете, это, конечно, интересно. Но совсем не проясняет картину. – проговорил в раздумье Шенборн. – Зачем же, все-таки, Вы бежали?
– Бежал? – ошарашено переспросил Алексей. Потом помолчав немного, подумав, ответил сам себе невесело:
– Ну да бежал бе – жал… – И вдруг, заговорил – громко торопливо как бы даже воспаляя себя нарочно:
– Я же говорю Вам, что батюшка мой не полагает меня способным к правлению. Но, честное слово, – у меня довольно ума, что бы царствовать. Ведь это Бог дает царство и назначает наследников. А меня… меня, я знаю это совершенно точно, хотят до смерти моей засадить в монастырь. Отец хочет. Но я -то – не хочу в монастырь! Не хочу! Император должен спасти меня…
Комната была освещена неярко и поэтому царевич не заметил того, что вице-канцлер поморщился, словно от зубной боли. Шенборну стало ясно, что пошли повторы. А повторы были совсем не интересны. И он сказал, вставая с кресел:
– Ну, достаточно… На сегодня – вполне достаточно. Вы, очевидно, очень устали. Вам необходимо отдохнуть. Мы предоставим такую возможность. Время у нас есть…
– Да, но я хотел бы как можно скорее представиться императору…
– Вы так полагаете? – спросил вице-канцлер. И в вопросе его было так много иронии и насмешки, что царевич сразу сник. Он понял, что отныне ничего не решает. Но притворился удивленным:
– Я не понимаю…
Вице-канцлер тоже понял, что дал лишку. И поправился:
– Виноват… Прошу меня простить Ваше Высочество… Я хотел сказать только, что со временем вы, конечно непременно представитесь императору. Но со временем. Ждать не придется долго. Но сейчас – не время еще. Не время. Сейчас Вам и вашим людям надо отдохнуть. Путь был неблизким и неспокойным. Вас отвезут в небольшой городок… Совсем не далеко от Вены. Там отдохнете.
13
Городок, в который привезли русских беглецов, был действительно маленький, красивый, зеленый и совсем не далеко от Вены. Он назывался Вайербург. В нем-то, на коротенькой Цветочной улице, в крепеньком кирпичном особнячке, обнесенном глухою стеною, и поселилась группа молчаливых людей. Их почти никто не видел. Кстати, дом охранялся. Вокруг ограды прохаживался внимательный человек с военной выправкой. И ночью – тоже.
Два дня Алексей и Ефросинья только спали и ели. Никаких дел. И слуги тоже были особенно не обременены. Но когда два дня миновали, в дом явился неприметный молодой человек, на котором партикулярное платье сидело как военный мундир. Человек этот в действительности точно был военный, и служил в Имперском военном министерстве. И он, этот человек стал вести долгие и спокойные разговоры с царевичем. Австрийца интересовали многие вопросы. И почти все они так или иначе касались тем отчасти военных, а отчасти – политических.
И, кстати, царевич оказался неплохим информатором; старался на эти вопросы ответить, старался показать свою осведомленность, полезность новым друзьям, которые с самого начала больше напоминали хозяев.
Австрийцы, например, очень тревожились по поводу русских войск в Померании: зачем они там, много ли в них артиллерии и конницы? Может ли наследник русского престола на них ответить? Конечно, может! При этом Алексей вовсе не взял на себя труда подумать, а хорошо ли это будет для Отечества? А, может быть уже и плюнул на эту сторону дела и окончательно утвердился в том, что то, что плохо для отца – хорошо для него самого, а? Похоже…
– Войск у нас в Померании около тридцати тысяч. Артиллерии и кавалерии не много. Сколько я слышал, эти силы предназначены отцом для поддержки действий против шведов на море. А чтобы угрожать из Прибалтики Империи… Нет, нет, про то он ни разу не говорил.
Что он может сказать о командующем русскими войсками в Померании? Не весьма много… Так… Зовут Адам Вейде. Из Пруссии. Генерал – аншеф. В России давно. Начал служить отцу еще в Потешном полку. Во время разгрома под Нарвой в начале войны попал в плен к шведам. Он, Алексей, точно не помнит, но, скорее всего, в 1710 году Вейде обменяли на генерала Штремберга. В битве при Гангуте Вейде командовал галерой. Он – большой поклонник батюшки. Деньги, конечно, получает от отца немалые, но служит по совести. Можно ли его купить? Скорее всего, нет.
Из этих разговоров – те кто спрашивал и думал над тем, что рассказывал Алексей, сделали вывод, что царевич, конечно, прибедняется, когда говорит, что о немногом помнит и о немногом может судить. Напротив. Многое помнит, и о многом судит весьма разумно.