18 января 1949 г. родилась сестра Вельда. О том, что она должна появиться, не имел понятия. В ночь перед родами ночевал у студенческих друзей родителей (сын — ровесник Рольф, впоследствии Владимир (!!!) Изаак). Никогда не принимал мотивы изменения фамилии и имени, связанные с национальностью. Глубоко убеждён, что каждый человек должен гордиться своей национальностью, фамилией и именем, которые подарили ему родители вместе с жизнью. Не могу понять братьев Ремезовых (отличная русская фамилия), меняющих свою фамилию (с этой фамилией живёт мать, тётя Муся, и самим около пятидесяти) на немецкие, причём разные, под предлогом, что это нужно для детей. Чепуха! В определённые исторические периоды русский немец в России всегда будет «Фриц», а в Германии «русской свиньёй», независимо от твоего имени и фамилии. Как в старом еврейском анекдоте «…бить будут не по паспорту, а по морде!»
Вельда
Довольно большая разница в возрасте много лет сказывалась в отношении родителей, обычно младших больше балуют. В раннем детстве очень плаксива, вспоминаю сколько общих нервов тратилось, когда её усаживали фотографироваться. Кроме 5 лет института Вельда постоянно живёт рядом с мамой и папой. Неплохо закончила школу, в 1966 г. поступила в мединститут в Барнауле (при моём и Аникеева активном соучастии). Вышла замуж за одноклассника Женю Шипицина. От него двое детей Олег (1972 г.р.) и Нелли (1974 г.р.). Разошлись. Второй муж — Саша Машкин. От него сын Эдик (1986 г.р.). Все, кроме Олега, находятся в Папенбурге. С выездом Олега уже более 5 лет проблемы, пока он живёт в Тюмени, непонятно чем занимается и периодически приезжает в Папенбург в гости. Очень неприятная ситуация! Нелли учится, если я правильно понял, на экономиста туристического бизнеса (имеет совместно живущего друга — сокурсника). Эдик пошёл в 5-й класс. Все трое детей под постоянной опекой и поддержкой бабушки и дедушки. Смысл одной из любимых папиных пословиц: «Плох тот дед, который не в состоянии довести своего внука до пенсии». Особое отношение к этим внукам всегда остро чувствовали мои дети и это очень раздражало обеих моих жён.
В Талды-Кургане Вельда сначала работала участковым терапевтом, затем санитарным врачом. В Папенбурге пока оплачиваемой работы не имеет, 6 месяцев стажировалась в госпитале и подтвердила советский врачебный диплом. Пока один из местных врачей использует её в своей практике с полной загрузкой (знание русского языка привлекает приезжих «русаков»), но без оплаты. Больше года. Нонсенс! Похоже, что-то здесь остаётся «за кадром».
Папа очень скромно описал свою и мамину работу в воспоминаниях «Так было!» В частности, он ничего не пишет о встречах с Курчатовым, хотя в семейной памяти это отложилось очень чётко. Не написал он и о том, как ему делали операцию аппендицита. Мама много лет смеялась как специально приглашённый из «большого» Челябинска профессор мучился с простой операцией. Мама стояла рядом с операционным столом, а профессор, по-видимому, несколько десятков лет уже аппендицит не оперировал. Вспомнил этот эпизод, так как на 3-й день после операции, являясь пациентом, папа уже оперировал, спасая чью-то жизнь. Папа и мама имели много ночных вызовов.
О популярности папы свидетельствует и факт, описанный мной в «Хронике ТНХК» и приведённый при описании 80-х годов. В 1980 г. в моём кабинете появился руководитель отряда монтажников из Челябинска-40 Антонов и спрашивает: «Хирург Полле не Ваш родственник?» Прошло 30 лет!!!
Челябинск-40 строился очень быстро. На берегу озера, метрах в двухстах, от нашего дома построили громадный (по меркам детского восприятия) парткабинет с большой библиотекой, которой я интенсивно пользовался (читал очень много). Город затягивался в асфальт, появились проспекты Сталина, Берия, большие дома. Исчезли нищие и калеки (тогда я не понимал, куда они делись, а их просто вышвыривали «за забор»).