Получила разрешение (напоминаю, что до 1956 г. немцы не могли свободно определять своё место жительства в СССР даже формально, фактическая дискриминация сохраняется до сих пор)и вместе с тётей Лизой переехала в село Глубокое Кокчетавской области. В Глубоком тётя Марта родила дочку Эльзу (1951 г., отец — местный хирург), в 1954 г. переехала в Уштобе, а через несколько лет в Талды-Курган. Основная работа — фельдшер скорой помощи.
Рудик учился параллельно со мной, в школьные годы здорово отставал от меня в росте, зато к 20 годам значительно превзошёл в росте и в плечах. После смерти гражданской жены дяди Вани Рудика посадили в поезд и отправили в Новосибирск к отцу. Очень быстро его вернули в Талды-Курган, а Рудик очень стремился к отцу! В 1959 г. поступил в Томске в электромеханический техникум, проучился недолго, заболел и вернулся в Талды-Курган. Начал метаться. Некоторое время жил в Щучинске вместе с сестрой Эльзой. Периодически начали проявляться симптомы отклонения в психике. Специалисты уверили, что излечимо и не препятствует нормальной жизни. Окончил зубоврачебное отделение медтехникума. Очень хороший специалист. Даже бабушка доверяла ему свои зубы. Узнав о болезни Рудика вернулся в семью дядя Ваня. Рудик очень любил играть с моей старшей дочкой Эльвирой. Рекомендация психиатра — жениться! Но несколько неудачных попыток (сплетни окружающих!)своё дело сделали. Понимая своё состояние Рудик в 30-летнем возрасте пошёл на крайнюю меру: покончил жизнь самоубийством одним ударом самодельного ножа прямо в сердце во дворе дома рядом с любимой собакой.
Жизнь тёти Марты с двумя детьми была очень тяжёлой. В 1956 г. Эльзу взяла на воспитание тётя Агата, в Щучинске Эльза жила до окончания средней школы. В 1968 г. помогал ей (вместе с Фридой, дочкой тёти Лизы) поступать в Алтайский политехнический институт на специальность «химия и технология переработки зерна». Окончила, вышла замуж, пошли дети. Сейчас всей семьёй (муж — Миша Шумейко) живёт с матерью в Папенбурге и в октябре 1996 г. въехали в собственный дом.
Тётя Марта любила дядю Ваню всю жизнь (слышал от неё лично), несмотря на несколько десятилетий разлуки. Не нам судить поведение дяди Вани, истинная любовь всё прощает. Дядя Ваня, в отличие от папы, очень быстро адаптировался в Германии. Ушёл из жизни в феврале 1994 г. в возрасте 81 год. До сих пор тяжело переживает отсутствие дяди Вани папа: «Не с кем стало поговорить о серьёзных вещах, о политике…». 29.06.96 г. с мамой и папой посетил его очень хорошо ухоженную могилу. В моих контактах с дядей Ваней никогда не было отрицательных акцентов.
Недели через 3–4 родители устроились на работу в областную больницу и мы переехали в Талды-Курган. Расстояние 50 км преодолевалось несколько часов с остановкой в середине пути на обед в чайной; сейчас дорога составляет менее часа и следов «половинки» не осталось.
Областной город Талды-Курган почти не электрифицирован. Родители арендовали дом в самом центре, пользовались керогазом и керосиновыми лампами. Вспоминаю многочасовые очень специфичные очереди за керосином, в которой на несколько сот метров растягивалась лента из бидонов, стоящих вплотную друг к другу. Вклиниться без очереди практически невозможно. В мои обязанности входило и добыча хлеба. Очередь за хлебом занимали с 4-х утра, в 6.30 приезжала хлебовозка, всегда старался быть добровольцем при разгрузке и к 7.30 хлеб был дома, затем в школу.
Школа имени Ленина только открылась, классный руководитель — Игорь Дмитриевич. Закадычный друг — Витя Мазур. Остановлюсь. Мы сидели в 7-м классе на одной парте, да и время проводили вместе. Через 4 года случайно оказались в одном поезде, ехали на сдачу вступительных экзаменов. В Томске я Витю «потерял». Узнаю, что не поступил и его забрали в армию. Приезжаю после 1-го курса и узнаю страшную новость: Витя Мазур покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна третьего этажа обувной фабрики, где он устроился на работу после списания из армии (что? как? — для меня осталось покрыто мраком).
Из этого школьного периода запомнились выступления в художественной самодеятельности, читал на сцене «Ленин и печник» Твардовского. Приехала группа радиопередачи «Пионерская зорька». Вызывают на запись, но суют мне в руки непонятно какой стих (не нравится, но неудобно отказать настырному режиссёру) и чтение его прозвучало по Всесоюзному радио. Стыдуща!