Личная жизнь Б.В.Тронова не сложилась. Женился в 40-летнем возрасте на 20-летней сотруднице научной библиотеки ТГУ («адская смесь» различных кровей). Через какое-то время жена бросила Бориса Владимировича и ушла к другому профессору (его дочь и была на ужине), затем бросила и этого профессора…
А добрейший Борис Владимирович так и жил один со своим внешне очень похожим на отца сыном, который генетически от матери получил мощный негативный заряд. Первый ребёнок у Андрея (неофициально) появился от пионервожатой в 9-м классе. Перспективы служебного роста Андрея в Томске были весьма ограничены, осведомлённая научная «публика» терпеть его не могла, но Андрею — сыну крупного учёного — нельзя без диссертации.
В 1960 г. Борис Владимирович переезжает в Киргизский университет. Андрей устроен здесь же ассистентом и, в первой же поездке со студентами в колхоз, соблазнил первокурсницу Мукараму. Её родственники подняли скандал, старшие братья пообещали убить Андрея. Он бежит с Мукарамой в Казань к знаменитому академику Камаю (ученик Бориса Владимировича). По окончании учебного года после серии переговоров в Казани и Томске, Борис Владимирович вернулся заведывать кафедрой органической химии ТГУ. И вот попытка переезда в Барнаул.
Видно невооружённым глазом, что профессор никуда ехать не хочет. Андрей же долго меня выспрашивал. Естественно, я был очень заинтересован в переезде профессора. Несколько дней «болтался» в Томске. Все, с кем удалось поговорить, отрицали возможность переезда Тронова. Наконец, уехал с обещанием Андрея подготовить письменный ответ ректору АПИ в ближайшее время. Прибыл в Барнаул уверенный, что Тронов всё-таки переедет. И, действительно, через несколько месяцев помогал разгружать контейнера, запомнил тяжесть старинного рояля, по крышке которого любил бегать внук Алишер.
В Барнауле появился новый друг, лучший — Валентин Семёнович Аникеев (1940–1992). Выпускник МГУ, физик-теоретик приехал в АПИ по распределению за несколько месяцев до нас. Лет пять был завидным женихом, наповал «убивал» женщин своим интеллектом. Валентин имел комнату в том же общежитии, где мы жили, и часами проводил время в нашей комнате, хорошо знал время ужина, очень любил возиться с Эльвирой, а позже и с Игорем, иной раз оставался за няньку.
В конце концов женился на нашей общей студентке Лиде Ситниковой (на втором курсе занималась у меня наукой и в журнале общей химии АН СССР напечатано 2 совместные статьи). Лида по речистости (молчунья!) является полной противоположностью Валентину.
Мы много совместно работали в научной сфере (напечатано не менее 15 совместных работ, серьёзная помощь оказана Валентином в интерпретации моих необычных экспериментальных результатов диссертации), причём хорошо дополняли друг друга. Валентин брался объяснять всё, что угодно, очень увлекался и ему был очень полезен скептический стопор. Вообще любил поговорить. Вспоминая наши взаимоотношения так и видишь картину Перова «Охотники на привале», где Валентин — увлечённый рассказчик, а я чешу затылок. Не помню случая взаимных обид. Кстати, мы много времени совместно провели на природе: рыбачили, грибы собирали, охотничали, бродили по горам. Удивительно, но друг от друга не уставали. К нему с большим добром относились обе мои жены. Телефонное сообщение о смерти 21.02.92 г. в возрасте 51 год было таким ударом, что не смог поехать на похороны, внушил себе, что не переживу. Отправил какие-то деньги…
У Валентина осталось трое детей, Павел — студент МГУ, близнецы Таня и Илюша в 9-м классе. Лида так и не защитила диссертацию, всё отдала мужу и детям, хотя имела диплом ТГУ с отличием (после моего уезда в Тюмень, её перевели в Томск, на химфак) и подавала блестящие надежды.
Из друзей периода аспирантуры не могу не упомянуть Витю Левина. Он поступил в аспирантуру к Б.В.Тронову одновременно со мной. Крупный парень, существенно превосходил меня габаритами, окончил ТПИ на год раньше. Сначала при командировках в Томск ночевал с ним на одной койке в аспирантском общежитии, затем Витя начал приезжать в Барнаул за консультациями к Б.В.Тронову и останавливался у нас. Создалась неплохая компания из трёх «умников» (ещё Аникеев). Мне удавалось «забивать» их разговором только в состоянии сильного опьянения. В характере Вити кое-что очень поразило. В нашей компании много травили анекдотов. И вдруг резкая реакция на еврейские анекдоты, оказалось, Витя «болен» превосходством еврейской нации, а я даже не задумывался, что он еврей. Второе — внешне повышенная сексуальная озабоченность. Похоже эти причины были основными, когда уже после защиты диссертации, работая в Новосибирске, разошёлся с женой, с кем-то сошёлся и застрелился из охотничьего ружья. И было ему чуть за 30.