Доктор потерял всякую надежду на мое выздоровление и сказал моим родным, чтобы они были готовы к моей смерти, а сам на другой день не пришел, предполагая, что к нему придут, как он потом говорил, за свидетельством на право погребения.
После последнего визита, как мне рассказывали родные, мой папа послал телеграмму отцу Иоанну, прося помолиться о моем выздоровлении. На другой день, когда доктор не пришел, я, на радость родителей, неожиданно пришел в сознание и увидел у своей кровати младших братьев (я был самый старший) и подошедшую маму, а папы в это время не было дома. На другой день пришел доктор и с нерешительностью входил, ожидая видеть меня мертвым, и, к своему большому удивлению, застает меня в сознании.
С тех пор, хотя медленно, я стал поправляться и спустя некоторое время поднялся и набрался сил; учился ходить, как маленький ребенок, и когда меня выводили на воздух во дворе и садили у дверей, то проходящие мимо и специально приходившие на меня посмотреть знакомые, пугались меня, настолько я был похож на мертвеца; даже смотря в зеркало, я сам себя пугался.
Так, благодаря вере моих родных и молитве отца Иоанна, я был поднят от одра смертного и живу до сих пор; мне теперь 52 года».
Рассказ вдовы бывшего товарища прокурора Ломжинского окружного суда Ольги Николаевны Альбовой
«Приблизительно в 1906-1907 годах была безнадежно больна гриппозным воспалением легких с ослаблением сердца наша дочь Татьяна, еще ребенок. Домашний врач доктор Ленартович — поляк признал положение очень серьезным и созвал консилиум из трех врачей. Врачи осмотрели больного ребенка часов в 10 утра и сказали, что одно легкое совершенно воспалено и не работает, а в другом только небольшое пространство с небольшую ладонь остается не задетым, и сердце очень ослабело, а весь организм очень истощен болезнью, и признали положение безнадежным.
Муж мой пришел узнать результат консилиума и сказал мне: “Ты же верующая, пошли телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому, которого считают чудотворцем”.
Около 12 часов дня послали телеграмму отцу Иоанну, прося молитв об исцелении больной Татьяны. И я, и муж сидели молча в кабинете мужа в подавленном состоянии. Спустя некоторый промежуток времени ребенок, порывисто дышавший и метавшийся, постепенно стал засыпать и заснул крепким сном.
Около 6 часов собрался снова консилиум. Первым начал выслушивать доктор Ленартович; послушал и удивленным взором обвел присутствующих и молча отошел в сторону. Написанное на его лице удивление или недоумение меня испугало. Потом второй врач, выслушавши, сказал: “Что-то непонятное”, и тоже отошел в сторону. Третий врач, выслушав, сказал: “Совершенно непонятная картина: одно легкое совершенно чистое, а в другом только маленький краешек еще задет, так что ребенок почти здоров, и вся опасность миновала”.
Ленартович сказал: “Это непонятное какое-то чудо!” Один из врачей добавил, что если бы мы утром не исследовали больную, то могли бы подумать, что она и не была больна. Ребенок быстро стал оправляться и окреп».
Письмо Марии Рамзейер из Женевы, Roseraie.
19/11 1937 г.
«Благодарю Бога во Святой Троице.
В 1890 году, по молитве отца Иоанна Кронштадтского, был исцелен мой сын Георгий шести лет, который был болен брюшным тифом.
Врач при каждом посещении спрашивал: “Жив?” и только тогда входил, но надежды на выздоровление не давал. Мы пригласили священника, он причастил больного Святых Таин и сказал, что ребенок очень слаб. Тогда я написала своей сестре в Петербург (мы жили с мужем в Уральске) и просила ее съездить в Кронштадт к отцу Иоанну, рассказать ему про болезнь моего единственного сына и отслужить молебен Спасителю.
Мы с мужем не отходили от сына, так как он был очень слаб. Врач был внимателен к больному и добросовестно посещал его два раза в день; ничего нельзя было давать сыну: ни лекарства, ни пищи, да он и глаз не открывал около трех недель.