Когда наш полк уходил на войну в 1914 году, я некоторым офицерам дала по кусочку от этого платка, сделав ладанки. И ни один из этих офицеров не был убит, хотя и были раненые. Вообще у всех, кому я дала кусочек этого платка и кто верил в молитвы отца Иоанна, все обходилось благополучно.
Я до сих пор храню кусок платка как святыню и верю, что если бы его у меня не было, то жизнь моя сложилась бы несравненно хуже».
Письмо Романа Больва, от 2 августа 1940 г., из г. Загреба, Вочарска цеста, 51
«В 1902 году, когда я служил на военной службе в городе Миргороде Полтавской губернии, моя жена Александра, которая и сейчас, слава Богу, жива, заболела сильным кровотечением и только благодаря молитвам праведника отца Иоанна Кронштадтского удостоилась получить исцеление.
Случилось это так: 25 марта 1902 года я и моя жена пошли в Воскресенскую церковь, отстояли святую Литургию, исповедались и удостоились причаститься Святых Таин.
В тот день — Благовещения Пресвятой Богородицы — в церкви была огромная масса народа, и при выходе из церкви после Богослужения была страшная давка.
Когда мы пришли на квартиру, жена моя слегла в постель: в церкви она была сильно помята.
Долго ее лечили местные миргородские доктора, но кровотечение остановить не могли. Наступило полное истощение. Тогда я обратился с просьбой к отцу Иоанну Кронштадтскому помолиться о болящей, кровоточащей Александре. По его святым молитвам моя супруга выздоровела.
Я имел у себя и его письмо, подписанное его святою рукою, но оно утеряно уже в городе Лубнах во время революции».
Письмо Владимира Масловского, старейшины Среского (уездного) суда из г. Лазаревца в Сербии, от 31 октября 1939 г.
«В нашей семье в России обращались телеграммой к отцу Иоанну и после его молитв моментально наступило облегчение от скарлатины. Отец Иоанн телеграммой же ответил — “Будет здоров”».
Воспоминания Марии Павловны Шатиловой, вдовы генерала, проживающей в Сербии, в г. Белграде, Вождовац, Авальский Друм, Русский Дом.
«Это было в 1891 году. Я с моей маленькой дочерью гостили у моей матери в Сухуме, где местность лихорадочная и климат субтропический. Был июнь месяц, следовательно, начало жары и лихорадок.
Моей дочери тогда было полтора года, и она “делала зубы”, как тогда выражались. Сухум город маленький, и тогда медицинская помощь сводилась к военным врачам стоявшего там батальона. При таких условиях моя дочь заболела сильнейшим воспалением кишок. Лучшим средством было вывезти ребенка; мы и так были на отъезде в Каджары — дачное место под Тифлисом. Мы выехали. В Тифлисе больную видел наш домашний врач и потребовал немедленного переезда в Каджары. Мы привезли в Каджары девочку в таком виде, что тогдашний светило Кавказа, доктор Малинин, признал положение совершенно безнадежным, что и было ясно по состоянию ребенка. Тогда моя бабушка посоветовала послать срочную телеграмму отцу Иоанну Кронштадтскому, о котором я услышала тогда в первый раз. Телеграмма была послана, и первый луч надежды на улучшение, а затем и постепенное выздоровление совпал с минутой получения телеграммы отцом Иоанном и его молитвы за болящую. С тех пор я почитаю отца Иоанна.
Вот что я слышала об отце Иоанне Кронштадтском от Константина Васильевича Рукавишникова, бывшего городским головой Москвы в 90-х годах.
У К. В. Рукавишникова было подмосковное имение, которое посещал отец Иоанн. В одно из таких посещений отец Иоанн служил, что именно, сейчас не припомню: Литургию ли в храме или молебен в школе, — но дело в том, что ученики школы прикладывались ко кресту. Среди детей был один мальчик чрезвычайно ленивый. Подходил ко кресту и он, и когда он еще не дошел до креста и до него было еще 3-4 мальчика, отец Иоанн вдруг поднял крест и через подходящих мальчиков протянул крест “ленивому” со словами: “А ты не ленись”.
На мальчика это произвело такое сильное впечатление, что он стал прилежным учеником и отлично учился».
Житель города Гавра во Франции Кюрэ внезапно сошел с ума. Жена поместила его в дом умалишенных в Париже. Никакое лечение ему не помогало, и врачи принуждены были предложить взять его из больницы. Госпожа Кюрэ как-то читала во французских газетах об отце Иоанне Кронштадтском и в отчаянии решилась обратиться к нему. Она написала письмо, и вскоре последовал ответ за № 689 от секретаря отца Иоанна господина Костина. Этот ответ госпожа Кюрэ понесла в редакцию газеты «Русский Парижанин» с просьбой перевести его.