Я почитаю отца Иоанна Кронштадтского за святого, за пророка и великого молитвенника за нас, многогрешных.
Ваши книги — это доброе дело прославления отца Иоанна Кронштадтского».
Рассказ Марии Николаевны Шевцовой, вдовы генерала.
«Отец мой, помещик Щигровского уезда Курской губернии Николай Бобровский занемог какою-то внутренней болезнью. Были вызваны лучшие профессора Харьковского университета, которые после консилиума признали необходимым сделать больному внутреннюю операцию и, назначивши время операции, уехали.
Тогда я послала отцу Иоанну в Кронштадт телеграмму с просьбой помолиться.
В назначенный день приехали для производства операции профессора из Харькова, однако, всесторонне осмотрев больного перед операцией, сказали мне, что те симптомы, кои побуждали их делать операцию, исчезли и что поэтому операция излишня.
После этого отец мой поправился и прожил еще много лет».
Полковник Григорий Иванович Гулыга, бывший офицер Собственного Его Величества Конвоя, рассказал следующий случай про свою мать, которая была больна при смерти.
Профессор Сиротинин сказал его отцу, сотнику Кубанского казачьего войска Ивану Емельяновичу, что на выздоровление его жены мало надежды. Жили они тогда в Петербурге на Галерной улице в доме Струкова. Иван Емельянович поехал в Кронштадт к отцу Иоанну. Отец Иоанн отслужил молебен о выздоровлении больной. После этого произошел перелом в болезни, и мать его совсем поправилась и жива до сих пор.
Это произошло в 1897 году. Полковник Гулыга жил в 1932 году в Белграде, по Церской ул., 62.
Рассказ Николая Николаевича Лихарева, помещенный в газете «Новое Время»
В 1905 году во время аграрных беспорядков к земскому начальнику Саратовской губернии Балашовского уезда пришли несколько переодетых крестьянами бунтовщиков и сказали, что они желают видеть его по важному делу. Дело было вечером. Когда он вышел к ним в переднюю, то они открыли по нем стрельбу из револьверов. Одна из пуль разбила лампу, и в темноте они еще стреляли в него, уже упавшего. Полагая, что он убит, они ушли. Оказалось, что он ранен несколькими пулями и особенно тяжело одной пулей в голову. Доктора признали его положение безнадежным, а лечение — бесполезным. Жена его решила послать телеграмму отцу Иоанну, который ответил: «Не бойся, будет жив».
Через некоторое время раненный оправился и исполнял свою должность до второй революции, и уже в 1917 году был убит революционерами.
В 1885 году в кафедральном соборе города Иркутска был священник отец Николай Попов-Кокоулин. Сын и первенец его Валентин четырех месяцев был при смерти, и врачи отказались лечить, находя положение безнадежным и лечение бесцельным. Отец Николай написал отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться. Через несколько дней ребенок совершенно выздоровел, а выросши, участвовал в Великой войне ополченцем. Часть его действовала в Карпатах.
Этот случай рассказан мне братом Валентина Николаевича Николаем Николаевичем Поповым-Кокоулиным, подполковником 7-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады, который ныне живет в Сербии в г. Земуне на Добановачкой ул., в доме № 18.
Глава 54. Отец Иоанн исцеляет через предметы
Рассказ Елизаветы Константиновны Каразиной, рожденной Яблочковой.
Имение Яблочковых было близ станции Гуты, недалеко от города Харькова.
В 90-х годах жена начальника станции Гуты 4 дня мучилась в родах и не могла разрешиться от бремени. Она страшно, душераздирающе кричала, так что далеко было слышно. Случилось, что отец Иоанн Кронштадтский проезжал мимо станции Гуты, на которой поезд останавливался всего на одну минуту. Начальник станции принес отцу Иоанну подушку больной и просил его молитв. Отец Иоанн перекрестил подушку. Начальник станции принес подушку жене, и она тотчас благополучно разрешилась от бремени.
Этот случай напоминает повествование о том, что платки и опоясания Павловы исцеляли (Деяния апостолов, гл. 19, ст. 12).
Елизавета Константиновна Каразина живет теперь в Сербии, в г. Белграде, по Джевджелийской улице, в собственном доме.