— Именем Иисуса Христа приказываю тебе, выйди!
Это он повторил три раза, и после третьего раза бесноватая упала, и из ее рта вышел клуб пара, потом она поднялась в растерянном и бессознательном состоянии. Ее хотели поддержать и подвести к Святым Дарам, но отец Иоанн сказал:
— Не трогайте ее, она сама подойдет.
Она подошла. Отец Иоанн говорит ей:
— Перекрестись.
Бесноватая крестится. Отец Иоанн говорит:
— Открывай рот.
Она открывает, и Батюшка ее приобщает.
После принятия Святых Таин она спокойно пошла, как бы и не была никогда больна.
Сообщаю об общей исповеди. Я в первый раз поехал к Батюшке на общую исповедь, полагая, что все тайные грехи там я расскажу Богу и Батюшке. Исповедь была после всенощного бдения. Мне показалось, что присутствую в Содоме и Гоморре. Боже, что там было! Это может понять только тот, кто бывал на общей исповеди. Это запечатлелось у меня в памяти на всю мою жизнь.
Кончилась исповедь. Батюшка уже давно уехал из собора, а я иду к выходу из собора; мало осталось уже людей в соборе, и вот на меня особое впечатление произвела одна старушка. В деревенской шубе крестьянка, весьма бедно одетая, стоит и плачет, говоря: “Дорогой Батюшка, помолись о мне, грешной, ведь я грешная, и табак нюхала, и водку пила, и я такая грешная, помолись и спаси меня, грешную”.
Бывал я и на Леушинском подворье в Петербурге на Бассейной улице. Однажды я был на всенощном бдении, когда Батюшка читал акафист святому Иоанну Богослову, и в особенности сильно и впечатлительно было его выражение: “Радуйся, Иоанне, наперсниче Христов и Богослове!”
Был я один лишь раз в алтаре святого Андреевского собора и видел, как обстоят вокруг сего святого Батюшки все священнослужители и в каком он был благодатном осенении Всесвятого Духа, ибо он преображался преображением не земным, но небесным».
Рассказ полковника Каспийского полка Евстафия Андреевича Ковесского
«В 1882 году в Кронштадте, когда мне было всего 10 лет, в один из воскресных дней я был на Литургии в Андреевском соборе.
После Литургии, когда еще прихожане не успели разойтись, ввели бесноватого — здорового мужика, которого поддерживали около десяти таких же мужиков; они подвели его на левый клирос и держали крепко за руки. У бесноватого на лице выступил пот и около рта густая белая пена. Я подошел поближе, чтобы видеть исцеление. Вскоре из алтаря вышел отец Иоанн Кронштадтский и приказал мужикам подвести бесноватого поближе к нему. В это время я ясно услышал изо рта бесноватого какие-то звуки, похожие на пение петуха, и он сильно рванулся, чтобы вырваться от держащих его мужиков. Затем отец Иоанн, взяв епитрахиль и, держа над головой больного, стал читать молитвы. Больной упал на колени; не слышно было больше пения, стал затихать, и когда отец Иоанн перекрестил его крестом, он встал, сильно вспотевши, и стал медленно уходить из церкви, а за ним пошли те мужики, которые уже не держали его. На всех окружавших это чудесное исцеление бесноватого произвело сильное впечатление, и я долго это помнил и рассказал своей матери о чудесном исцелении бесноватого».
Рассказ монахини Марии (Родевич)
«Однажды на Богослужении в Леушинском подворье (на Бассейной улице) мы были очевидцами исцеления бесноватой молодой женщины Дарьи. Долго ждали в церкви Батюшку в это утро. Он обыкновенно приходил в алтарь внутренним ходом. Несколько мужчин привели в церковь больную бесноватую, еле сдерживая ее. Попробовал подойти к ней один иеромонах, желая совершить над нею молитву, но она его совсем смяла и затолкала. Бросалась она во все стороны и вдруг страшно завизжала, когда отец Иоанн появился на амвоне.
— Давайте мне ее сюда! — повелел Батюшка.
Он скрестил руки над ее головою и сказал:
— Крестись!
Она вытянула руку в сторону, как палку и стала со всей силы отбиваться и сопротивляться, кружась на одном месте. Батюшка же крепко нажимал на ее голову и приказал всем молиться за нее. Он поднял глаза к небу, и крупные слезы капали из его глаз. Он стал отрывисто задавать ей вопросы: как ее зовут, с каких пор она больна, кто ее испортил? Она отвечала ужасным басом, нечеловеческим голосом. Долго она противилась, но наконец Батюшке удалось согнуть ее вытянутую руку и ею перекрестить ее. После этого она стала безостановочно креститься, раскачиваясь корпусом, как маятник. Изо рта ее потекла пена, она захлебывалась ею, как бы давилась, и вдруг упала на землю во весь рост и замерла неподвижно, как мертвая. Батюшка приказал ее поднять и поставить на ноги, что и было исполнено. Тогда она стала тихо-тихо плакать и трогательно благодарить отца Иоанна. Он ее благословил. Она спокойно отстояла всю службу, усердно молясь. Когда Батюшка вынес Чашу, то первую ее причастил, еще раз благословил и отпустил здоровою и счастливою.