Рассказ отца игумена Луки
«В бытность мою в Болгарии, в монастыре святого благоверного князя Александра Невского, находящемся близ города Ямбола Сливенской епархии, мне пришлось слышать от одного из жителей города Ямбола, что при жизни отца Ионна Кронштадтского один из членов их семьи был тяжело болен, и они телеграммой обратились к Батюшке отцу Иоанну Кронштадтскому с просьбой помолиться о его выздоровлении. Больной был при смерти и неожиданно, вопреки предсказаниям врачей, через день-два совершенно оправился, и болезнь прошла бесследно. Память об этом чудесном событии живет до сих пор среди жителей этого города.
Верность всего мною сообщенного подтверждаю своею подписью.
Смиренный Лука, игумен монастыря Туман».
Сообщение священника Виктора Ильенко
Во славу имени Божия и для прославления Его угодника отца Иоанна Кронштадтского сообщаю рассказанное мне княгиней З. Н. Юсуповой.
«В 1884 году, когда мне было 23 года, я была второй год замужем и матерью любимого ребенка, предо мной открывалась самая счастливая жизнь. Около этого же времени я услышала впервые об отце Иоанне Кронштадтском, что он удивительный молитвенник, что молитва его творит исцеления.
Рассказы об этом произвели на меня большое впечатление, и я искала случая с ним встретиться. Мы думали пригласить его отслужить Литургию в нашей домовой церкви, но почему-то не успели этого выполнить, так как я тяжко заболела и три недели была между жизнью и смертью.
Я знала, что меня считают безнадежно больной, но сама этого не чувствовала; наоборот, ощущала себя довольно бодро. Болезнь была сложная: флебит в левой ноге, атрофия печени, приливы к мозгу — почти до слепоты, потрясающие ознобы, температура до 42° (пульс даже перестали считать!) и, наконец, лиловые пятна на теле. Доктора не могли точно определить болезнь и назвали ее тифом особой формы. Только впоследствии стало ясно, что это было заражение крови в тяжелой форме, вызванное преждевременными родами.
Лечил меня, как родную дочь, профессор С. П. Боткин, доброты и внимания которого я никогда не забуду.
Я чувствовала, что меня считают безнадежной; с течением болезни я и сама стала понимать всю серьезность моего положения. По целым суткам я не смыкала глаз и много думала о смерти. Но желание жить так было во мне сильно, что я, не зная откуда мне придет спасение, не отчаивалась и надеялась, что не умру. Странно только, что в течение этих трех недель, полных самых сильных душевных переживаний, я ни разу не вспомнила об отце Иоанне, и только вдруг в одну из бессонных ночей образ отца Иоанна, которого я никогда не видела, но который был близок моей душе, предстал в моем сознании и не покидал меня всю ночь. Ранним утром я высказала моему мужу желание видеть отца Иоанна. Я не столько думала о возможности исцеления, сколько боялась умереть, не повидав отца Иоанна. Мой муж тотчас же пошел вниз к моему отцу, чтобы сказать ему о моем желании. Отец встретил его со словами: “Я всю ночь видел отца Иоанна во сне и хочу его попросить приехать помолиться с нами”.
В то же утро было получено анонимное письмо, в котором умоляли вызвать отца Иоанна к моей постели.
Послали в Кронштадт старого служащего. Отец Иоанн был очередным, но, узнав о моем положении, он заменился и сейчас же приехал к нам. Когда отец Иоанн, войдя ко мне, положил руку мне на голову, я сейчас же почувствовала необыкновенное успокоение. Тут же он стал с моим мужем на колени пред образами и начал молиться.
Молитва его была поразительна, и трудно передать впечатление, которое она производила. Он просил у Господа моего исцеления, не только просил, но даже как будто требовал. И так горячо молился, что и мой дух возносился со словами его молитвы к Богу. Все земное в это время для меня не существовало, исчезло...
После молитвы отец Иоанн снова подошел ко мне, поговорил и, уходя, сказал: “Она не умрет”. Это страшно поразило моего мужа, так как все доктора объявили меня совершенно безнадежной.
При входе отец Иоанн встретился с профессором Боткиным, который, увидев отца Иоанна, с волнением сказал ему: “Помогите нам!” Это обращение крайне всех удивило, так как профессор Боткин слыл за человека свободомыслящего.
После этого посещения в ходе моей болезни не произошло особой перемены, но душой я совершенно успокоилась. Чрез несколько дней решили снова пригласить отца Иоанна. Он пришел, сел ко мне на кровать и долго-долго горячо и убедительно говорил, что жива ли я останусь или нет, но мне необходимо приготовиться к новой жизни (здесь ли на земле, или у Господа — это в руках Божиих!) Причащением Святых Таин. Я ответила, что собиралась говеть перед Пасхой; тогда отец Иоанн начал еще горячее меня убеждать, что откладывать не следует, хотя Пасха и близко, и что он сейчас поедет за Святыми Дарами. Отец Иоанн ушел и был в отсутствии около двух часов, которые показались мне бесконечными.