Вот на эту рабу Божию о.Иоанн, уже прославленный чудотворец, и сослался в беседе со священниками в Сарапуле. А потом и сам подтвердил, что его руками творились чудеса Божии.
Также твердо и даже более решительно говорил он и сарапульским иереям (1904), а еще ранее (в 1901) нижегородским пастырям, об исцелении бесноватых. Но мы приведем эти его слова в своем месте.
Нам важно все это потому, что в вопросе о чудесах свидетельство самого о.Иоанна убедительнее для нас не только показаний очевидцев, но и сильнее самих фактов. Как Господь Спаситель говорил евреям: «Если Я и Сам о Себе свидетельствую, свидетельство Мое истинно... А если и Я сужу; то суд Мой истинен; потому что Я не один, но Я и Отец, пославший Меня... Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец» (Ин.8:14, 16, 18).
В некоторой степени и всякий богоугодный, святой человек может о себе сказать: свидетельство мое истинно; ибо святые люди говорят не просто лишь, а стоя перед лицем Бога:
«Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу», – сказал ап. Павел (2Кор.11:31). Подобным образом имел бы право говорить и о.Иоанн. Да ему ли было лгать? Ему ли было не знать самого себя и благодати, живущей в нем? Сами святые знают себя больше всех других. И потому для нас и убедительны показания о фактах самого Батюшки. С них и начнем.
На 70-ю годовщину своей жизни, пред большим сонмом собратий-пастырей о.Иоанн говорил:
«Сегодня мне, Божиею милостию, исполнилось (в 1899) 70 лет жизни. Почитаю справедливым и должным для себя оглянуться на прожитое время и воспомянуть милости Божии ко мне. Рос я болезненным, слабым, и в самом младенчестве тяжелая болезнь – оспа – едва не свела меня в могилу; я на волосок был от смерти, по молве человеческой. Господь сохранил мне жизнь, – я оправился и стал возрастать». Потом он рассказывает об известном уже нам чуде просвещения его ума в школе: «Наука темна была для меня»: он не понимал даже процесса буквосложения. «И стал я просить помощи и разумения у Бога; и открыл мне Господь разум; я озарился светом Божиим; и я помню, как вдруг спала точно пелена с моего ума; и я стал хорошо понимать учение», – дополняет он в своей единственной автобиографии. О том же он повторяет и в слове своем на 50-ю годовщину священства, в 1905 году 12 декабря.
«Сколько я перенес тяжких болезней и в училище, и на месте священника; и, быв неоднократно при смерти, исцелялся, и опять продолжал совершать жизненное поприще. Обо всем этом я теперь только кратко вспоминаю, чтобы всем сердцем возблагодарить за все это великодаровитого Бога моего, Творца и Спасителя моего».
Вспомним и о том, как ему – по его же собственным словам, кои приводились в главе о священстве его, – во сне было пророческое видение храма, в котором потом ему и пришлось в Кронштадте служить все 53 года.
Дальше в годы священства о.Иоанн о подобных чудесных исцелениях или небесных ему явлениях почти не говорит. В его Дневнике лишь два раза упоминается о двух снах, которые сам он считает реальными и чудесными событиями. Хотя они читателям Дневника известны, но мы в своих записях еще не упоминали о них и потому выпишем их здесь.
«На 15 августа 1898 года в день Успения Богоматери я имел счастие в первый раз видеть во сне явственно лицем к лицу Царицу Небесную и слышать Ее сладчайший, блаженный, ободрительный глас: МИЛЕЙШИЕ ВЫ ЧАДА ОТЦА НЕБЕСНОГО! Тогда как я, сознавая свое окаянство, взирал на пречистый лик Ее с трепетом и с мыслию: не отринет ли меня от Себя с гневом Царица Небесная? О лик пресвятый и преблагий! О очи голубые и голубиные, добрые, смиренные, спокойные, величественные, небесные, божественные! Не забуду я вас, дивные очи! Минуту продолжалось это явление. Потом Она ушла от меня неторопливо, перешагнула за небольшой овраг и – скрылась. Я видел сзади шествие небесной Посетительницы.
Сначала я видел Ее как бы на иконе, ясно; а потом Она отделилась от нее, сошла и подвиглась в путь.
С вечера я писал проповедь на день Успения и лег поздно, в 2 часа ночи. За всенощной я читал с великим умилением акафист и канон Успению Богоматери в Успенской церкви».