После был завтрак в здании школы. В самый разгар завтрака, когда уже окончились официальные тосты, в том конце зала, где сидел пастырь, произошло какое-то замешательство. Три дюжих мужика и коренастая женщина на руках несли какой-то ком неопределенной формы, оказавшийся впоследствии крестьянкой. Приглядываясь к больной, я заметил, что грудь ее была выпячена и изогнута как бы колесом; а лицо – я не могу передать выражения этого лица и застывшего ужаса, которым от него веяло.
Тихий голос пастыря вдруг стал крикливо резким и громким:
– Оставьте ее! – повелительно сказал он. – Пусть стоит сама.
На заявление принесших больную, что сама она во время таких припадков стоять не может, о.Иоанн еще нетерпеливее, еще настоятельнее возразил:
– Я говорю вам, я приказываю: оставьте ее!
Спутники отошли.
Больная пошаталась на ногах, по-видимому, не имея точки опоры в своем теле.
– Гляди на меня!
Блуждающий взгляд помутневших очей словно хотел подчиниться этому приказу, но, очевидно, не мог.
Присутствовавший тут же местный исправник, С. П. П-ов, усмехнулся; и вполголоса, однако довольно явственно, сказал: «Кажется, начинается спектакль с чудом».
– Говорю тебе: смотри мне в глаза! – еще резче, еще настойчивее твердил пастырь больной.
Мало-помалу глаза больной проясняются; взор делается осмысленным...
– Перекрестись! – новый повелительный оклик.
– Не мм... м.., – был ответ.
Закинув голову, с необыкновенным духовным подъемом, о.Иоанн, вплотную подходя к больной, говорит:
– Выйди! Именем Господа: выйди!
Тут произошло нечто такое, отчего у всех нас мороз пробежал по коже... Не человеческий крик, а какой-то звериный рев раздался из уст больной! Лично я не слышал, что она говорила: так нравственно я потрясен был происшедшим... Я только видел, как привыкший ко всему исправник истерически зарыдал, тот самый, который говорил о спектакле с чудом. Мне нужны были невероятные усилия, чтобы удержаться от плача. С затуманенными глазами я видел и слышал далее следующее.
– Перекрестись!
Одно-два неуверенных движения – и больная кладет на себя твердый правильный крест. Беззвучно опускается ее голова на плечо пастыря. Тихие рыдания оглашают комнату. Непередаваемое нервное потрясение охватывает почти всех присутствующих...
Больная вместе с отцом Иоанном удаляется в угол. А мы все понимаем, что это будет исповедь, и отходим. Она длится очень недолго. И вновь раздается тихий голос пастыря, читающего разрешительную молитву.
– Ты – совершенно здорова. И Господь благословит тебя детьми!
...Вместе с Боровическим городским головою на торжестве освящения церкви не присутствовавшим, и еще с несколькими лицами я тщательно расследовал этот случай: вот что мы узнали, и о чем у меня имеется подробный протокол, тогда же подписанный многими лицами.
Крестьянка Авдотья Румянцева принадлежит к Сопинской волости; вышла замуж за 10 лет до счастливой для нее встречи с отцом Иоанном, всегда была ненормальной... Исповедовать ее еще никогда не удавалось, а причащать – никогда во все 10 лет... Ходила часто голая.
После описанного случая Авдотья Румянцева стала совершенно нормальной. Она исповедовалась и причастилась. Стала хорошею хозяйкою, отличной прихожанкою. Оправдалось предсказание и о ребенке» («Церковные Ведомости», № 10, с. 474–476).
И подобных исцелений в жизни о.Иоанна было много: описанный случай можно считать более или менее типичным. Потому опишу лишь один факт, засвидетельствованный в проповеди таким авторитетным в церковной жизни человеком, как архиепископ Феофан (Быстров). Это исцеление бесноватого было уже после смерти о.Иоанна Кронштадтского. Рассказано о нем архиеп. Феофаном (б. Полтавским), а прежде – ректором Санкт-Петербургской духовной академии. Излагаю его слово, сказанное в неделю 4-ю по Пятидесятнице, сокращенно.
«В 1909 году по всему Петербургу разнесся слух о том, что 16-летний юноша Павел Ильин, одержимый каким-то необъяснимым для науки недугом, привезен был к литургии в Иоанновский монастырь на Карповке и здесь чудесно исцелился у гробницы о.Иоанна Кронштадтского.
Произошло это так.
Во время Херувимской песни он вырвался из рук 15 сильных мужчин, державших его, и затем пронесся по воздуху над народом к западным воротам храма и у входа в храм упал без чувств. Бесчувственного, его взяли и принесли к гробнице отца Иоанна. Здесь больной на краткое время очнулся, а затем крепко заснул. Во время сна явился ему о.Иоанн, дал наставление, исповедал и велел ехать в Валаамский монастырь...