Пока я с ним говорила, я чувствовала силу, бодрость, здоровье; по его уходе я точно опять вошла в мое больное тело: опять слабость, постоянный пот.
В 5 ч. утра мама подошла ко мне; и я ей все рассказала. Она не слышала нашего разговора; так что я думаю, что видела отца Иоанна духовно; притом не испытала ни страха, ни радости, я отнеслась к этому совершенно просто. Но ты понимаешь, что я больше не тревожила маму; да и не пришлось. Проснувшись, утром измерила температуру: было 37,7. И все меня поздравляли, как именинницу.
Через два дня я причастилась; температура стала нормальной и более на поднималась. Вот что сотворил Господь через Святого Своего и как помиловал меня. Дорогой Батюшка сохранил нас своими молитвами и от сыпного тифа, и от выселения из квартиры».
Письмо от 29 декабря 1932 года. Париж.
«Ваше Преосвященство!
В настоящее время, когда собираются сведения о чудесах, совершаемых по молитве отца Иоанна Кронштадтского, я не могу умолчать об одном случае, свидетелем которого был я. Я был тогда студентом университета; жил у родных, у которых был небольшой дом, в большом городе на юге России. Семья наша была большая; покойные мои отец и мать были религиозными и верующими людьми.
У нас в доме служил в качестве дворника дома Федор Шевченко; жена его Парасковья была болезненой женщиной, и все же иногда уходила на поденные работы в качестве прачки, помогая мужу своими заработками.
Однажды Парасковья внезапно сильно заболела; точно припомнить не могу, было ли это воспаление легких или болезнь сердца. Но не имея возможности лечить жену дома, Шевченко отвез ее в Стурдзовскую больницу, неподалеку от дома. Каждый день жене его становилось хуже, и, наконец, врач признал состояние ее безнадежным; а дежурная сестра приказала принести больной белье и платье, чтобы было во что одеть, так как до утра следующего дня она дожить не могла.
Собрал Федор вещи в узелок и отнес в больницу.
Вернувшись из больницы, пришел к нам в комнату и стал плакать. Покойная мать и говорит ему:
«Давайте, Федор, пошлем телеграмму о.Иоанну Кронштадтскому. Вы – человек верующий: если телеграмма дойдет до вечерни и Батюшка помолится, может быть, Господь по молитве его и спасет умирающую. А сами вы пойдете в церковь и поставьте свечу о ее здоровии».
Я не могу припомнить: я ли лично, или кто из моих сестер и братьев составили самую краткую телеграмму о.Иоанну; сами и подписали ее, так как Федор был неграмотным. Телеграмму послали часа в два пополудни, считая, что в 6 ч. вечера она будет в Кронштадте...
На следующее утро пошел Федор в больницу, не предполагая застать в живых свою жену. Но к удивлению своему узнает от дежурной сестры, что жена его не только не умерла, но по непонятной причине (она не знала о посланной нами телеграмме) ей как будто легче. Через несколько дней Парасковья выздоровела и выписалась из больницы».
Следует подпись: О.
Запись за дедушкой Колотовым
На наше бедняцкое подворье в Париже зашел, ковыляя одной параличной ногой, бывший богатый купец из приволжских краев, дедушка Колотов, и просил приютить его на подворье. 20 декабря 1932 года (старого стиля), в день памяти смерти о.Иоанна, он вспомнил из прошлого о чуде Батюшки, а брат Г.П. (почитатель отца Иоанна) записал за ним. Я переписываю.
«Это было к концу Японской войны, в городе Вятке, куда пригласили о.Иоанна, кажется, купцы Булычевы. Приехавшего Батюшку встречало множество народа; среди него больные и калеки. С Котласского вокзала и до дачи Булычева через весь город было не меньше четырех верст. Подана была коляска с парой лошадей. Но народу было так много, что проехать было нельзя. Коляску остановили; лошадей выпрягли; и сам народ впрягся и повез Батюшку. До дачи Булычева, 4 версты, везли еле-еле двигаясь в тесноте, часов пять.
И я сам, – сказывал дедушка, – видел следующее чудо. Был у нас там среди калек некто Матюшка, у которого судороги стянули ноги настолько, что он ходить не мог, а передвигался почти ползком на костылях. Ему было лет 35. Он крепко верил в силу молитв Батюшки и с большим нетерпением ожидал его приезда в Вятку. По дороге к даче этому калеке удалось протискаться к самой коляске, в которой сидел Батюшка, и уцепиться за крыло коляски. Так держась за нее, больной доковылял до самой дачи Булычева. И когда коляска остановилась, то больной начал ходить прямо без костылей.