Это я видел сам лично. До того Матюша был болен два года, лечился разными средствами, но все было без пользы, – закончил дедушка».
В Америке мне пришлось лично познакомиться с известным в свое время художником С.В. Животовским. Он рассказал мне и Г.П. о своем знакомстве с о.Иоанном и о поездке с ним на родину его, в Суру. И между прочим упомянул об исцелении больной итальянки от подрясника о.Иоанна. Этот случай потом был оглашен Животовским в печати; но несомненно, для широких кругов читателей он неизвестен; между тем, событие это интересно и потому, что свидетельствует о чудесах, совершавшихся Батюшкой и для инославных, и для иноверцев: здесь – для католички, дальше – для евреев. В прежние биографии эти факты не вошли; а они подлинны и поучительны.
Новое чудо Иоанна Кронштадтского
«Я знаю, – начинает рассказ С. Животовский, – что многие, прочтя это, улыбнутся.
Но дело было так: два года тому назад моя жена лежала в Сайденхем-госпитале, здесь в Нью-Йорке. Я каждый день навещал жену.
Ее соседка по палате была молоденькая итальянка – лет восемнадцати.
И каждый день я наблюдал печальную картину. Вокруг постели девушки, в приемные часы, стояли родственники и молодой парень-жених, и плакали. И было чего плакать. Девушка таяла у всех на глазах. Она страдала какой-то изнурительной желудочной болезнью, истекая кровью. Дня за три перед тем, как выписаться из госпиталя, моя жена обратилась ко мне с просьбой.
– Знаешь что, – сказала она, – мне ужасно жаль эту молодую девушку. Она такая славная, и при том она невеста. А доктор сказал мне, что только чудо может спасти ее, так как слишком много крови она потеряла. Я рассказала ей о твоей истории с о.Иоанном Кронштадтским и о том, что у тебя есть его подрясник, и вот она теперь умоляет тебя привезти сюда этот подрясник. Она ведь очень верующая. До фанатизма.
Я посмотрел в ту сторону, где лежала умирающая, и действительно увидел две пары умоляющих глаз. То были ее глаза и глаза ее матери, стоявшей у ее постели. Обе итальянки догадались о ком идет разговор и внимательно следили за нами.
Надо было видеть, как расцвели их лица, когда в знак согласился я кивнул головой.
Но я должен рассказать и «мою историю» с о.Иоанном Кронштадтским, как выразилась моя жена. История эта очень проста. Года за два до японской войны к нам, в Ксениинский институт, преподавателем которого я состоял, приехал о.Иоанн Кронштадтский.
Приехал он тогда с тем, чтобы по просьбе одной матери, помолиться у постели тяжело болевшей девочки, лежавшей в нашем институтском лазарете.
Помолившись у постели больной, он в сопровождении институтского начальства направился к выходу и увидел в отдаленном углу другую девочку, которая, чтобы лучше разглядеть о.Иоанна, с трудом приподнялась на одной руке.
– А это что за девочка? – спросил он у начальницы института, шедшей с ним рядом.
– Ах, эта? Это Барщевская, дочь известного путешественника по Закаспийскому краю, полковника Барщевского, – ответила княгиня. – Она неизлечимо больна. У нее паралич ног, и притом она, батюшка, католичка...
– Ну так что же, что католичка. Бог ведь один, – ответил отец Иоанн. И, круто повернув, направился к Барщевской.
– Что, детка, – сказал он, подойдя к постели больной. – Давно больна?
– Два года уже, Батюшка, – ответила больная.
– А в Бога ты веруешь? – спросил о.Иоанн.
И, получив утвердительный ответ, сказал:
– Тогда будешь здорова: встань.
И при этом довольно сильно ударил больную по позвоночнику.
Страдавшая бессонницей Барщевская упала от удара в глубокий обморок и затем заснула крепким сном.
А через день в институте был годовой бал. И на этот бал пришла совершенно здоровой Барщевская и... танцевала.
Поправилась и та девочка, к которой был приглашен специально о.Иоанн.
Перед японской войной было время, когда популярность о.Иоанна Кронштадтского в одной части русского общества стала сильно падать.
О случае в институте я рассказал редактору «Петербургского Листка» Н. А. Скроботову. Он мне и посоветовал летом съездить вместе с о.Иоанном к нему на родину, в село Суру Архангельской губернии. И понаблюдать. Я так и сделал. Результатом явилась целая книга, которую я издал под заглавием: «На Север с о.Иоанном Кронштадтским», и дружба с покойным батюшкой. На память он подарил мне подрясник шелковый на гагачьем пуху и портрет свой с очень трогательной надписью. Портрет у меня украли, а подрясник я берегу и привез даже сюда, в Америку.