Впрочем, сам о.Иоанн рассказывает о себе, как его прельщали иногда святые вещи. Вот, например, что он рассказывает об иконах. «Святые иконы дома и в храме блазнят. Крест Животворящий, все, все враг окутывает своим нечистым, смрадным туманом». И это говорится несмотря на то, что в иное время о.Иоанн сознавал необходимость и высоту иконопочитания. А в другое, – наоборот, – впадал в малодушие. Например, ему нравилось необычное какое-нибудь красивое обложение, или оклад, а не самая икона, не самое Евангелие и т. п. А в другое время он пишет о них, то есть иконах, твердо. «Употребление св. икон необходимо потому– сверх прочих причин, – что Господь, Пресвятая Богородица, святые ангелы и святые угодники недоступны нашему бренному зрению в их небесной чудной славе; а в святых иконах они доступны, осязаемы». Но когда сам о.Иоанн носил какие-либо* вещи из богатой и красивой материи, то он сначала боролся с эТим.А потом стал носить их, особенно к старости, – когда ему уже стало 50-летие его священнослужения. Вот что он говорил в своей выдающейся речи о чудных, золоченых одеждах духовенства: «Мирские люди ставят нам в укор золотошвейные одежды и митры, упрекая нас в роскоши. Но не Сам ли Господь Бог облек Своих священников в особенные благолепные одежды, повелел Моисею сделать для них одежды благолепия и красоты?! Земной начальник одевает своих слуг золототкаными мундирами и всячески отличает и награждает их! Царь ли неба и земли не имеет власти отличать Своих слуг, предстоящих Его страшному и славному Престолу, одеждами блистающими, как ангелов земных? Дай Бог только, чтобы мы старались соответствовать своему призванию и радели о спасении душ человеческих, да были бы светлы душами своими. Так и крайняя скромность, и необычайная роскошь тесно могут быть связаны с образом Божиим и подобием Его, – смотря по тому, с каким настроением ты носишь на себе эти золотошвейные одежды и митры».
Грех и борьба с ним
Уже и раньше мы говорили, что «святой» это совсем не значит «безгрешный», «бесстрастный»; а теперь еще раз повторяем эту мысль вообще и в отношении к о.Иоанну в частности. Совсем не нужно нам воображать, что он был без грехов; если их понимать не только в смысле плохих дел, но и в смысле страстных пожеланий. Наоборот, он очень часто говорит о своей греховности; но большей частью свидетельствует о своей победе над нею. В этом-то собственно и состоит «святость» угодников Божиих. Поэтому нам не нужно дивиться, что о.Иоанн часто и откровенно говорит о своих грехах; наоборот, было бы странно, если он не говорил бы о них: тогда никто бы не поверил ему; тогда бы не потянулись к нему со всей России грешники; тогда бы не авторитетны были слова его, как теперь; а главное, тогда бы не исполнились на нем Христовы слова: Сын Человеческий пришел не праведников спасать, а грешников. – Эти слова всем известны. Всему грешному миру ведомы. И поэтому христианство овладело всем грешным человечеством, а не одними лучшими людьми. Да поэтому-то христианство и овладело миром, что человечество на опыте убедилось в собственной немощи и полном бессилии справиться с собою, со своими грехами, убедилось в том, что для этого нужно участие Самого Господа Иисуса Христа, Который и сошел на землю, чтобы принять «образ Божий» в человечестве, утерянный в первом грехопадении. Поэтому и мы будем говорить не о грешниках вообще, а о грехах о.Иоанна – со слов его самого. И хотя он в своем Дневнике говорит собственно везде о себе, но мы будем брать преимущественно такие выдержки оттуда, в которых он прямо говорит о самом себе. И притом о наличии грехов, о борьбе с ними, о необходимости помощи Христовой, о покаянии грешников, о ненужности отчаяния, и проч. И все это будем связывать с образом и подобием Божиим; а после перейдем и к необходимости частого причащения Св. Таин. Тогда нам ясен будет подлинный лик о.Иоанна – не выдуманный, а действительный. А так как первоисточником греховности является диавол, или сатана; то о.Иоанн, говоря о грехе, говорит и о нем, то есть о диаволе.