«Но оно есть вместе и самое непостижимое. Что же касается того, как в едином Боге – Три Лица, – как Отец есть Бог, и Сын есть Бог, и Святый Дух есть Бог, – то это выше всякого разумения. Троичность Лиц Божества есть величайшая тайна, сокрытая даже от многоочитых херувимов, которые непрестанно проникают в непостижимый свет Божества и оттоле почерпают для себя всякое ведение и блаженство». «Но где тайна, – приводит Батюшка слова св. Златоуста, – там великое молчание; где тайна, там ум призывает к себе веру». «Так, братия, разум наш необходимо должен смириться и умолкнуть пред тайной Триипостасного Божества; и, чувствуя свое бессилие постигнуть ее, – призвать себе на помощь веру». Однако, хотя догмат о Трех Лицах в едином Божестве и непостижим, о.Иоанн верою признавал его. И нам он, этот догмат о подобии Церкви Божией – Пресвятой Троице, известен из канонов. В 34-м апостольском правиле совершенно определенно указывается, что «будет единомыслие, и прославится Бог ...во Святом Духе, Отец и Сын и Св. Дух», – то есть Пресвятая Троица; если епископы будут признавать «первого из них» (митрополита округа, а теперь – Патриарха), а «первый ничего да не творит без рассуждения всех».
Но Батюшка о.Иоанн знал по своему опыту и уму. Да оно и понятно: если сказано, что человек сотворен по «образу Божию», а Бог – Троица, то человек создан по образу Пресвятой Троицы: то есть единство может быть при множестве. Поэтому Церковь есть отображение единства Пресвятыя Троицы. Или иначе: когда мы говорим вообще о Боге, или о Боге Отце, все равно разумеем всю Пресвятую Троицу. Но о.Иоанн определенно говорит, что человек создан по образу Пресвятой Троицы, – как мы видели это. Но если бы он и не говорил этого, мы должны были бы признавать это всякий раз, когда он говорит о Боге; ибо Бог есть Троица. И этот догмат есть корень всего христианства. Вот и о.Иоанн так думает и говорит о Боге. Например. «Все земное – образ и тень небесного. Так, образ богослужения на земле есть образ богослужения небесного. Здешние сладости – слабая тень будущих сладостей неизреченных». В частности, и «создание первых людей не могло быть иначе, как по образу Божию, или по образу Троицы: а иначе какому же другому образу и подобию?» «Все дела Божии в мире носят печать неподражаемой мудрости совершенства, красоты, – особенно венец творения человек», и «первая чета» их, Адам и Ева, потому были совершенны, что образ их была Пресовершенная Троица: совершеннее которой ничего не могло быть в мире! И «каково высочайшему, единственному, неподражаемому Художнику – Богу – видеть Свое лучшее создание, человека, – обезображенным, искаженным, оскверненным, растленным по душе и по телу! Посему человек, созданный по образу Божию и предназначенный к уподоблению Творцу и к вечной блаженной жизни, должен достигать совершенства в разуме и звании, исполняя заповеди Божии; и так как он существо волею падшее, должен непременно каяться в своих грехопадениях и исправляться с Божиею помощью, при своем тщании и усердии, при делании добрых дел. Диавол знает хорошо человека и красоту богообразной души и тела человека, всемерно противится намерению Божию о человеке и его назначению, и старается осквернить, обезобразить, растлить его всякими грехами». Здесь под «Художником» разумеется вообще Бог, или Святая Троица. «Молясь Богу, помните, что Бог есть Три Лица; а как Он есть Лицо, то Он в бесконечности имеет все те совершенства, какие мы можем вообразить в совершеннейшем каком-либо человеке. Человек есть образ Божий и подобие Божие; по совершенному образу можно отчасти судить о Первообразе, каков Он. Все лучшее, привлекающее наши сердечные взоры и сердечное расположение в человеке – от Бога (Отца), от Сына Его и от Духа Его». Так мыслил и о.Иоанн: Церковь – образ Троицы, – с догматической и мистической точки зрения.