В жизнеописаниях его почти всегда рассказывается о случаях посещения бедных и несчастных семей. Конечно, таких случаев было множество, и они остались в неизвестности. Да люди уж привыкли к такому равнодушию соседей, а особенно – зажиточного городского духовенства и богачей. И поэтому не требовали уж внимания к себе: мол, «изба с краю, никого не знаю», – сложилась и такая пословица. Мы все стали чужими друг другу. Мы – то есть «имущественные люди», – как говорил о себе и о других подобных зажиточных горожанах о.Иоанн. И поэтому, когда молодой новый священник стал посещать подвалы и чердаки бедноты, то скоро стали об этом говорить в городе Кронштадте. Та же беднота и стала об этом говорить; но не одна она, а и другие несчастные. И вот какой случай сообщается почти всегда в жизнеописаниях молодого батюшки. Я его выпишу из готовой книги: «Два дня в Кронштадте», хотя и сей студент духовной академии взял его уже из другой книги об о.Иоанне. «Однажды о.Иоанн только что вернулся домой, после бесчисленных визитов к больным и страждущим. Перед домом, по обыкновению, его поджидала толпа нищих, чтобы получить от него подаяние. Добрый пастырь раздал все. Он оставил у себя только 20 копеек на пароход, чтобы иметь возможность ехать в Ораниенбаум к трудно больному. 20 копеек он оставил у себя потому, что дома не нашлось бы у него этих денег.
Едва он вошел в свою скромную комнату, как услышал в прихожей шум и громкий разговор. Не снимая верхней одежды, о.Иоанн вернулся в прихожую. Оказалось, какая-то женщина здесь с громкими рыданиями просила пустить ее к Батюшке. «Пусть подождет! – говорит о.Иоанну жена. – Ведь ты с 5-ти часов утра ходил голодный, измученный. Пообедай, отдохни». «Погоди, я спрошу: чего она хочет?» «Спаси нас, отец, – молила она, – у меня муж умирает: пятеро детей, второй день не ели. Я сама едва хожу. Одна надежда на тебя! «Пойдем к тебе! – ласково ответил о.Иоанн, поднимая с пола плачущую женщину. Господь тебе поможет!» И о.Иоанн, совершенно забыв о своем обеде и своей усталости, вышел из дому вместе с женщиной, по направлению к ее бедной квартире. «Вот тебе 20 копеек. Зайди в лавку; купи хлеба и яиц. Больше у меня нет». Придя в квартиру этой женщины, он нашел здесь картину страшной нищеты. Умирающий муж смотрел безжизненно-остановившимися глазами и не шевелился. Дети стонали от голода. Вот принесено небольшое подкрепление. Когда хлеб и яйца были съедены, о.Иоанн сам помог женщине убрать ее темную подвальную комнату. Привели они вместе с ней несколько в порядок и детей. Затем, опустившись на колени пред крошечным образком, висевшим в углу, о.Иоанн начал молиться. Женщина повторяла за ним слова молитвы. Когда голос его утих, он стоял еще долго, опустив голову. Наконец, встав с колен, подошел к кровати и благословил больного. «Прииди завтра ко мне в церковь!» – сказал о.Иоанн женщине. Не успел он выйти из подвального дома, как увидел уже несколько человек, ожидавших его с приглашениями в Петербург и Ораниенбаум. Выслушав просителей, о.Иоанн отправился за ними на пароход и только в первом часу ночи вернулся домой «обедать». На другой день женщина ожидала на паперти выхода своего благодетеля. Увидав ее в толпе, о.Иоанн достал из кармана несколько конвертиков и передал их ей. В конвертах оказалось несколько кредитных билетов и облигация в 1000 рублей. Больной совсем оправился от болезни».
Пишешь это, а сам думаешь: ведь эта бедная женщина не первая же пришла к батюшке: видно, слава о его благотворительности, жалости к бедным и несчастным давно распространилась. И это был лишь один из поздних случаев, а ранее было уже много подобных. Недаром же около подвального дома ждала его группа других просителей и из Ораниенбаума, и из Петербурга. Недаром же на другой день передал он бедной женщине несколько конвертиков с кредитными билетами и облигацией в 1000 руб. Очевидно, были уж и жертвователи батюшке-благотворителю. Пишешь и плачешь. А мы, современные пастыри, разве такие милостивые? И недаром нас разогнал Господь по разным странам и далеким местам, чтобы лично познали мы бедность людскую и могли сочувствовать низшим сословиям. Но мы не о себе пишем, а об о.Иоанне. Вот и другой случай, который говорит тоже о несчастной душе; о чем часто рассказывается в житии о.Иоанна. Одна интеллигентная девушка рассказала следующее. «Судьба рано заставила меня страдать и томиться жизнью. С малолетства я не была любима в родной семье. От природы болезненная, неразвитая, ни к чему не способная, но изнеженная, нервная, я была в тягость другим и сама себе. Отдали меня в институт. Но и оттуда через три года исключили меня по неспособности к учению. Отца моего уже не было в живых. Мать моя, болезненная женщина, не имела средств меня содержать так, как мы жили при отце. Наконец, умирает и мать моя. Не имея возможности нигде прочно приютиться, я перекочевывала с места на место. Одно время я гостила в Кронштадте. И здесь мне было скучно. Однажды мне уж очень стало тяжело; и я, во время одной прогулки, начала обдумывать план, как бы мне прекратить свое бесполезное и мучительное существование. Сидя в таком грустном настроении, я не заметила, как подошел ко мне священник и, приветливо поклонившись, сел на другой конец лавочки. Не зная его, как и никого в Кронштадте, и не желая ни с кем разделять своего тяжелого настроения, я встала и хотела удалиться. Но незнакомый мне батюшка остановил меня и сказал: «Я обеспокоил вас, кажется? Извините. Но проходя мимо, я не мог не подметить тяжелого настроения вашей души, свидетельствующего о глубокой высокой вашей скорби. И как пастырь, хоть и не знакомый вам, но по сану пастырства не чуждый, решил подойти к вам и с чувством искреннего участия побеседовать с вами. Не стесняйтесь: откройте мне вашу скорбь! Может быть, через меня, грешного, Господь и успокоит вас и утешит вас». Тронутая таким участием человека, мне совершенно не знакомого, я горько заплакала; но ничего не могла сказать, кроме одного: «Я – несчастная! Лишняя на свете!» «Великий ум Творца не мог сотворить ничего лишнего», – ответил батюшка. Указывая не ползущую по песку букашку, он продолжал: «Посмотри, что беспомощнее, ничтожнее этого насекомого? Но и оно не лишнее; и оно приносит долю пользы; и оно не забыто и не оставлено Творцом! А ты, будучи человеком, этим любимым созданием Божиим, отчаиваешься в Его милосердии? Поведай мне скорбь свою: скажи, что случилось с тобою?» Тут я излила всю душу пред добрым батюшкой. Мне казалось, что еще никто не говорил со мною с таким участием; никто так не утешал меня. Он казался мне ангелом, посланным Богом на спасение от гибели, до которой было уже мне так не далеко. Ободрял, утешал, указывал мне путь, которым я и иду до настоящего времени, не переставая благодарить его. Имени своего он мне не открыл, назвавшись одним из соборных священников. Когда же, вернувшись домой, я рассказала о своей замечательной встрече и беседе с каким-то священником, мне сказали, что это был несомненно о.Иоанн. При этом они добавили: это дивный святой муж!»