Так заканчивает о.Иоанн 2-й том своего Дневника. «Льстецы – большие враги наши: они ослепляют нам глаза; не дают нам видеть своих недостатков и потому разгораживают нам путь к совершенству; особенно же, если мы самолюбивы и недальновидны. Потому надо всегда останавливать льстецов, говорящих нам лестные речи, или уклоняться от них. Горе тому, кто окружен льстецами! Благо, кто окружен простецами, не скрывающими правду, хотя и неприятную: например: обличающими наши слабости, погрешности, страсти, промахи». А вот – истина. «Грехи, – говоришь, – есть в брате и большие недостатки? В тебе есть тоже. Не люблю его, – говоришь, – за такие и такие недостатки? Не люби и себя; ибо те же самые недостатки, какие в нем, есть и в тебе. Но помни, что есть Агнец Божий, Который приял на Себя грехи всего мира. Кто же ты, осуждающий ближнего за грехи, за недостатки, за пороки? Всякий «своему Господеви стоит или падает» (Рим.14:4). Но тебе, по любви христианской, надо всячески снисходить к недостаткам ближнего; надо врачевать его зло, его немощь сердечную – всякая холодность, всякая страсть есть немощь! – любовью, ласкою, кротостью, смирением; как этого желаешь себе от других сам, когда бываешь в подобной ему немощи. Кого пощадит всезлобный враг? – Господи! Разруши в нас все козни вражии!» Ах, много бы следовало писать выдержек о любви из о.Иоанна! Но чтобы кончить эту часть о ней, еще приведу несколько слов Батюшки из его наблюдений над собой и другими: как трудна любовь. «Жизнь сердца, – пишет он, – есть любовь; смерть того – злоба и вражда на брата. Господь для того нас и держит на земле, чтобы любовь к Богу и ближнему всецело проникла сердца наши: этого Он и ждет от всех. Это – цель стояния мира». Но любовь к человеку – очень трудна, особенно в его падшем состоянии. «Любовь к Богу и ближнему в настоящем нашем поврежденном состоянии, без самопожертвования не бывает и быть не может. Кто хочет исполнить заповеди о любви к Богу и ближнему, тот должен заблаговременно обречь себя на подвиги и лишения ради любимых. Аминь».
«О сем познахом любовь, яко Он (Христос) по нас душу Свою положи» (1Ин.3:16). «Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин.15:13). Любовь там – где крест. Крест без любви нельзя мыслить и представлять: где крест, там и любовь.
В церкви вы везде видите и на всем видите кресты для того, чтобы все напоминало вам, что вы во храме Бога любви, в храме Любви, распятой за нас».
Поэтому и Сам Христос пострадал до креста смертного; поэтому крестоношение заповедал и всем Своим последователям. Поэтому крестоношение есть Божия заповедь; а крестоборчество – человеческая жалость; а лучше сказать: сатанинская. Так именно Сам Господь Иисус Христос назвал Петра – сатаною потому, что тот хотел обойтись без креста (Мф.18:21–23). Но об этом еще будем говорить после, когда дойдем до конца жизни о.Иоанна Кронштадтского.
А теперь снова воротимся еще к любви, подделке ее. Иногда человек – а лучше сказать диавол – подделывается под истинную, духовную любовь. Например. «Там, где начинается плотская любовь, кончается истинная духовная любовь и начинается действительная вражда на Бога и на людей, даже самых близких: муж, полюбивший другую женщину, делается врагом и неприятелем своей семьи; да и преступницу любит только по-скотски, ради наслаждения гнусного». «Бесплотный враг в своих пагубных действиях на людей старается лукаво подражать Господу и заменить Его действия и блага своими, мнимыми. Так, вместо сладости Божией благодати он измыслил свои власти – сласти плотские в самом усиленном виде, или –пресыщение житейскими сластьми. Вместо божественной, сладчайшей, нетленной духовной любви измыслил плотскую, нечистую, растлевающую душу и тело, и от Бога разлучающую, к Богу охлаждающую, какова – блудная страсть; чтобы во всем противляться Богу и держать людей в постоянной своей прелести и тьме». «Вместо любви взаимно враг посеял в людях неприязнь, злобу, зависть, злорадство, злопамятство; или – вместо чистой любви посеял в людях нечистую плотскую любовь, страстную, растленную, богопротивную; зла, а не добра; лукавства, а не простоты и истины. А потому все мы должны стараться уподобляться благому Богу, а – не злому противнику Его и нашему». «И во-первых, человек, сотворенный по образу Божию, унижает себя и другого чрезвычайно, делая другого человека целью сладострастия, как вещь бездушную, и себя – тем же; во-вторых, эта любовь нелепая, потому что страстная и бесцельная, безжизненная, извращенная, противная намерениям Творца; в-третьих, она эгоистичная, узкая и слепая, ибо касается одного известного лица, – и то низшей части его существа – тела. Между тем, как бессмертная душа презирается; и ее истинная цель бытия – славить всячески Господа в правде и святости –извращается: она исключает всякую правильную любовь – любовь к Богу и человечеству, – особенно к человеку бедствующему, больному, скорбному». И «там, где начинается плотская любовь, кончается истинная духовная любовь и начинается действительная вражда на Бога и на людей, даже самых ближних: муж, полюбивший другую женщину, делается врагом и неприятелем своей семьи; да и преступницу любит только по-скотски, ради наслаждения гнусного». «Сколько бывает искушений из-за пристрастия к красоте женской, к деньгам,... ко всяким лицам и вещам, к коим привязывается сердце!» «Страстною привязанностию души к здешней жизни нарушается целость, мир, свобода, здравие души, которая естественно стремится к своему Первоначалу – Богу. Любовь мира сего есть вражда на Бога. «Аще кто любит мир, несть любви Отчи в нем» (1Ин.2:15). «Вся ми леть суть, но не аз обладай буду от чего» (1Кор.6:12).