«Итак, будь премного покойна, душа моя; и ничего не знай кроме любви. «Сия заповедую вам: да любите друг друга» (Ин.15:17). Значит, чего мало, то следует вымолить. Такой молитвой заканчивает он первый том Дневника своего. И там же он благодарит Бога за эту любовь. «Человеколюбие Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! Благодарю от всего сердца моего, яко молитву мою, – о люблении ближнего и презрении земного, – услышал еси: и мирную, разумную, сладостную любовь в сердце мое излиял еси! Утверди, Боже, сие во мне молитвами Пречистыя Владычицы нашея Богородицы! И да буду я чадо Твое, Господи, и чадо Ее истиннейшее!» Потом подписано им же: «Июля 26 дня 1864. 11 часов вечера». Следовательно, сам о.Иоанн склонялся всегда и больше к любви. Потому закончим этот отдел его наставлением: «При столкновении и обращении с людьми содержи в сердце слово: «люби»! И внимая ему, беседуй со всеми с любовию и благорасположением сердца. Не выпускай никогда из сердца этого слова при столкновении с ближними: оно способствует утверждению сердца в любви. Разумеется, эту любовь надо носить в сердце не отдельно, не саму по себе; но вместе – с сердечною верою в Господа Иисуса Христа. Люби без размышления: любовь проста! Любовь никогда не ошибется». «Береги всемерно свое сердце, или искренность сердечную, способность сочувствия ближним в их радостях и скорбях. И как яда смертельного беги холодности и равнодушия к разным бедам, напастям, болезням, нуждам людским; ибо в сочувствии, особенно деятельном, выражается любовь и доброта христианина; а в любви – весь закон. Не допускай погаснуть святому огню любви, затмиться свету твоему. Не унывай от козней врага вырвать из уст молитву о всех людях, которая есть лучшее доказательство евангельской любви к ближним».
Нищие и богачи
Известно, что о.Иоанн с самого начала священства своего особое внимание обращал на бедных прихода и города Кронштадта. Отчасти мы писали об этом в начале главы о любви. Но подробно об этой стороне жизни Батюшки я решил говорить в особом отделе. И снова напишу со слов самих кронштадтских бедняков или записавших за ними по наблюдению и с их рассказов авторов.
Вот послушайте сами – выдержки. «Взгляните на пришедших к нему, – то есть о.Иоанну, – и вы удивитесь: какая перемена совершается со всеми в Кронштадте. Любовью здесь пламенеют сердца всех. Здесь в людях не встретишь эгоизма, или самолюбия». «Неотразимо мощно влияние о.Иоанна и на пригородных жителей Кронштадта. Говорят: теперь не узнаешь Кронштадта: так он изменился под его сильным влиянием сравнительно с недавним своим прошлым. Не могли не заметить этого даже и мы, – пишет от лица студентов Московской духовной академии – несмотря на свое непродолжительное пребывание в городе». «Ежедневно более тысячи нищих, 1500 или 1700, а иногда и до 3000 человек здесь получают милостыню, как свою «неотъемлемую пенсию» на кусок насущного хлеба. Прежде эти деньги раздавал сам о.Иоанн. Вот что рассказывает один из очевидцев этого тысячного «строя», давший себе труд сделать над ним свою наблюдения» (Прил. к газете «День» за май 1891г.).
«Чуть загорелся восток. С моря потянуло прохладою. И только «посадская голь» начала вылезать из своих «щелей» – грязных, вонючих углов, – в низеньких ветхих домишках. Боже! неужели здесь живут люди? –думал я, обходя в первый раз посадские трущобы, точно вросшие в землю. Оказалось, живут; и не только живут, но живут плотнее и скученнее, чем например в богадельнях и казармах. Нары понаделаны рядами; а местами еще в два этажа! Голые доски, полутемная, нетопленая изба; смрадная, нестерпимо пахучая атмосфера, – вот общие признаки посадских «щелей». Только что пробило 5 часов утра, как из убогих посадских избушек начали выскакивать фигуры, мужские и женские, в каких-то маскарадных костюмах: кто в кацавейке и в больших калошах, кто в зипуне с торчащими клоками ваты; на голове остов цилиндра, соломенная в дырах шляпа, и т. п. Некоторые из женщин держат на руках закутанных детей. Более взрослые дети, держась за платье матерей, боязливо прижимаются к ним. Толпа растет с каждой минутой. Рядом и оборванцем в солдатской шинели и опорках вы увидите дрожащего от холода молодого человека в приличном на вид пальто. Рядом со странником – простого крестьянина, вынужденного вследствие безработицы протягивать руку. Все торопятся, точно по делу бегут. Это – «армия о.Иоанна». Не опоздать бы, не ушел бы. Только это у всех и на уме; потому что если «опоздать» или «он» ушел, то – день голодовки и ночлега под открытым небом. Конечно, этот «он» – отец Иоанн, «отец» и единственный печальник всей кронштадтской подзаборной нищеты. Без него половина «посадских», вероятно, давно извелась бы от холода и голода. «Куда же вы так торопитесь?» – спросил я одного оборванца, когда первый раз знакомился с «золотой ротой Кронштадта». «В строй, – отвечал он. – Кто опоздает к раздаче, после не получит». И пошел тоже за бежавшими. На дворе было холодно и совсем еще темно; фонарей в улицах Кронштадта нет, так что ходить приходится почти ощупью. Мы прошли несколько улиц, пока на горизонте образовался купол Андреевского собора. «Где строиться?» – спрашивали золоторотцы друг друга.