«В 1855 году передал его, – то есть место ключаря в Андреевском соборе, – священнику Иоанну Ильичу Сергиеву, женившемуся на дочери его, Елизавете Константиновне. Когда она выходила замуж, на ее руках находились: престарелый отец, трое взрослых братьев и двое сестер матушки. Все жили вместе; и на долю Елизаветы Константиновны, исполнявшей обязанности хозяйки и матери, – протоиерей Несвицкий овдовел в августе 1855 года, – выпадало немало забот и хлопот». Значит, сначала было в семье 9 человек: протоиерей Несвицкий, жена его, Елисавета и еще пятеро указанных братьев и сестер матушки. В один из приездов младшей сестры ее, в 1870 году, в квартире о.Иоанна родилась дочка, авторша жизнеописания. А в 1872 году, когда у нее помер неожиданно отец и оставил матерь ее без всяких средств, тогда о.Иоанн сказал своей супруге: «Детей у нас нет; возьмем и воспитаем, как дочь». Сам Батюшка, – как об этом уже говорилось, – «никогда не жил личною жизнью, отдавая себя на служение человечеству». Поэтому и Елизавета Константиновна отдалась родным, – и конечно своему, знаменитому уже, мужу о.Иоанну. Таким образом у него была постоянно «семья». Но другая «семья» была больше – это бедняки и нищие, – о чем писалось выше. Что касается богатых, то о.Иоанн в Сарапуле говорил священникам: «Меня часто приглашают в богатые и знатные дома, где много жертвуют. Этими средствами я делюсь с нищетою, которой много стало в наше время. Я посылаю свои лепты в учреждения и в бедные церкви, делюсь с собратиями-пастырями; и вообще – с бедными людьми. Кроме того, мой доверенный подает из моих средств тысяче бедняков на хлеб. Но я должен сказать, что я не всем подаю: пьяницам, вообще, кто надеется только на свои ноги, попрошайничает, – таким я не подаю».
Следовательно, ездил он часто и к богатым. Как же это мирить с тем плохим впечатлением о богачах, о котором мы говорили выше? Ответ простой: в таком большом городе были и плохие, но были и хорошие богачи, о коих говорит сам о.Иоанн. Пусть их было немного; но это были хорошие люди уже по тому одному, что зазывали к себе о.Иоанна. С другой стороны, сам Батюшка оставлял после себя добрый след, отслужив молебен над каким-нибудь больным человеком. Я лично знаю о таких добрых людях. Но, конечно, в большом Петербурге таких добрых богачей было мало. В-третьих, он действительно раздавал эти деньги бедным людям и учреждениям. Было куда посылать эти деньги! Но все же богатых людей около о.Иоанна было мало, единицы, как это мы увидим после, при постройке Дома трудолюбия. «Личный секретарь его говорил нам, – пишет студент Московской духовной академии, – что за месяц июнь им послано по почте различным просителям 25 000 рублей, а 28 августа по 192 переводам в один день более 13 000 рублей. Мы (студенты) смотрели этот список переводов. Он весь испещрен значительными суммами: сто, двести, триста рублей пестрят везде и всюду. Эти цифры представляют собою как бы норму, меньше которой почти не принято отсылать. А сколько лично сам раздает Батюшка, об этом никто ничего не знает; но и он сам не знает и не может знать. Из карманов, туго начиненных деньгами, он дает направо и налево, часто даже не справляясь с тем: сколько кому дал? Поистине левая рука не знает, что делает правая. Говорят, что он гораздо больше раздает сам своими руками, чем успевает посылать по почте его секретарь. Жертвует о.Иоанн громадные суммы: по 50 000 рублей на монастыри, по 1000 рублей на храмы. Жертвует тысячи на храмы и больницы. Мало того, о.Иоанн жертвует не только православным христианам, но и иноверцам. Так, недавно о.Иоанн пожертвовал в пользу какого-то еврейского благотворительно общества.
Месяц тому назад он послал пожертвование татарам. При распределении пожертвований о.Иоанн руководится следующим правилом: «У Бога нет ни еллинов, ни иудеев. У меня своих денег нет. Мне жертвуют и я жертвую. Я даже часто не знаю: кто и откуда прислал мне то или другое пожертвование. Потому и я жертвую туда, где есть нужда и где эти деньги могут принести пользу. Говорят, каждый день о.Иоанн ложится без копейки в кармане, несмотря на то, что на другой день только для поддержания различных благотворительных учреждений ему нужно более тысячи рублей. И не было случая, чтобы этот другой день обманывал его». Нужно помнить нам и то, что в одной и той же квартире он прожил 53 года беспрерывно: значит, не искал лучшей обстановки. Отсюда мы без колебаний должны заключить, что о.Иоанн совсем не был похож на тех богачей, каких он обличал, и обличал – жалеючи.