Где ночует нищий? Никак не у богача и не у священника, а у таких же бедняков, как почти и сам. Кто подает ему милостыню? Не богачи и не священники, а народ простой, бедный. Да, пожалуй, еще и собаку злую держим мы, имущественные люди, чтобы нищие не заходили. А говорить о любви и милостыне мы – мастера. Или уже молчим о ней, если она не касается храма. А уж об архиереях и говорить не приходится. Но милостыня у зажиточных людей – редкость. «Господи! научи меня подавать милостыню охотно, с ласкою и радостью; и верить, что подавая ее, я не теряю, а приобретаю бесконечно больше того, что подаю. Отврати очи мои от людей с жестоким сердцем, которые не сочувствуют бедным, равнодушно встречаются с беднотою; осуждают, укоряют, клеймят ее позорными именами; и (этим) расслабляют мое сердце, чтоб не делать добра, чтобы ожесточить и меня против нищеты. О Господи мой! Как много встречается таких людей! Господи, исправи дело милостыни! Господи, да идет всякая милостыня моя в пользу, а не во вред! Господи, приемли Сам милостыню в лице нищих Твоих людей!»
Так о.Иоанн зовет себя и всех зажиточных людей к милостыне: смотреть на благотворительность не как на доброхотное деяние, а как на обязательное дело; ибо все принадлежит Богу, а мы – только орудие в руках Божиих. «Иисус Христос, – говорит батюшка, – служил и угождал нам «до смерти... крестныя» (Флп.2:8). На все, что мы имеем по природе, или по благоприобретению, как то: род, звания, состояние, способности, образование, служебную деятельность, преимущественно и отличия, богатство; мы должны смотреть не иначе, как на Божий дар, которого, судя по нашим грехам, мы не заслуживаем, – и употреблять все это во славу Божию и на пользу не только свою, но и общественную. Мы должны считать себя орудиями Промысла Божия для тех, над которыми мы поставлены начальниками, пастырями, судьями; вообще – общественными деятелями. И должны общее благо ставить выше своего собственного. Ибо на то мы поставлены; для того возведены на высоту начальства». «Ты не свое, а Божие даешь Божиим чадам крестоносным, едва имеющим, где голову подклонить. Ты – приставник Божия достояния; ты – слуга вседневный меньшей братии Христовой: исполняй дело свое с кротостью и смирением, не скучай им. Христу Судии и Мздовоздаятелю служишь! Великая честь, великое достоинство! С радостью твори дела добрые. Просто, без больших трудов приходят тебе деньги: просто, не думая много, и раздавай их. Щедро вознаграждаются твои труды: будь щедр и другим сам. Не по заслугам вознаграждаются: не по заслугам и другим давай, а ради их нужды». Из этих приведенных и других мест творений о.Иоанна видно, что всякие преимущества суть только дары Божии; а люди – «орудия» Промысла Божия и «приставники» Его. В частности – начальники и богатые. Поэтому они – только слуги Христовы на своем месте служения. Об этом о.Иоанн говорит особенно усердно в дни каких-либо начальников. Например, в дни св. благоверного князя Александра Невского, как мы видели выше. Или в другие подобные дни. «Человек создан именно на дела благие, то есть на дела святости, верности, правды, любви и милосердия, на дела самоотвержения и мужества, воздержания и разнообразного учения, – для служения многообразным нуждам Церкви и отечества. Общественное благо – предпочитать своему частному. Такое употребление дара жизни на пользу других, согласно с волею Божиею, есть лучшая жертва Богу за дар жизни, лучшая благодарность Ему». За это все «нужно благодарить Бога и добрых благотворительных людей». Почему? Не только ради делаемого добра; но «больше для нашей же пользы: чтобы нежнее, тоньше были чувства нашей души, чувства зависимости нашей во всем от Бога и от добрых людей». Все это хорошо и верно. Однако «по своей жадности иные люди хотели бы все забрать себе, и другому ничего не уделить из захваченного или – и праведно добытого ими. Разумно ли это? Очевидно, безрассудно; потому что для одного человека нужно очень немного. И избытки должны быть уделены нуждающимся или беднякам; потому что все мы братья и сестры одного Отца Небесного, Который для всех вообще дал в изобилии дары Свои; Который для всех дал землю со всем, что на ней; – а не для меня в отдельности. Если же земля есть общая для всех стихия, и мы – земные по телу земным же хлебом поддерживаемся; то отчего я должен иметь того хлеба гораздо больше, сверх потребности, тогда как другой его не имеет?! Почему мы, грешные, озлобляемся на тех бедных, которые ежедневно и неотступно просят у нас милостыни? Даже (злобимся) на детей, у которых доверчивость особенно велика, вера в доброту других не имеет пределов, потому что они сами еще просты, добры и незлобивы? Будучи сребролюбивы, горды, мы часто смотрим на них с презрением; поднимаем на них – овечек незлобивых – крик, выходим из себя? Мы не хотим понять, что к неотступной просьбе от нас милостыни их нудит голод, недостаток одежды, обуви, настоятельное требование квартирной хозяйки или хозяина денег за угол, который они занимают у них. Не они ли у пророка Давида вопиют на нас ко Господу: «Помногу исполнихомся уничижения, наипаче наполнися душа наша поношения гобзующих (надменных), и уничижения (со стороны) гордых» (Пс.122:3–4). И конечно, рано или поздно, их жалобный вопль на небо дойдет. Что я говорю? Давно уже дошел до ушей Господа Саваофа, и подвигнет гнев Его на нас и праведное мщение!» И еще о.Иоанн пишет о том же: «Как превратен сей свет! Здесь богатство, роскошь, великолепие; тут голая бедность, недостаток во всем, – в приличной, достаточно согревающей одежде, – теснота, отвратительная грязь, сырость. Здесь все легко достается: и деньги, и все в обществе, почести, отличия; тут изо все сил бейся и ничего не достигнешь или только при огромных усилиях достигнешь немного. Кто разрешит это видимое (очевидное) противоречие? Один Бог! Мы можем только гадать».