Лишь небольшая часть «доброхотов» была активными участниками попечительства, к сожалению. По сохранившимся печатным книгам теперь известны имена этих добровольных тружеников: им ведь в значительной степени приходилось оставлять свою семью, домашние дела и т. п.; потом, они делали все это безвозмездно, «доброхотно», а не за жалованье. И их хорошо бы помянуть здесь!
В 1882 году о.Иоанн свидетельствует, что Дом трудолюбия стал действовать «благодаря участию членов попечительства – Буксгевдена, Лапшиной, Дворяшина, Борисова, Петрова и др.». Вероятно, эти же лица были помощниками о.Иоанна и 3–4 года назад; поэтому мы осмеливаемся помянуть хотя бы их, – о чем сказано в маленькой брошюрке «Жизнь о.Иоанна Кронштадтского».
Но важно не только участие помощников и помощниц, сколько усердие инициатора помощи беднякам, о.Иоанна. «Почему бы нам, – говорил он при введении в дело главы купеческого общества, Филиппа Степанова, – не устроить подобного (первохристианского) общества братолюбия и вспоможения во славу Божию и во спасение наше? Почему не устроить благотворительного заведения? Почему не приютить и не дать дела множеству нищих? Почему не снабжать их необходимым?.. Ты, раб Божий Филипп, теперь глава общества; а голова промышляет о нуждах всего тела. Позаботься же!» Но больше трудился и хлопотал сам Батюшка. И вот приют и «рабочий дом»... горит! Стоит об этом подробнее рассказать. Казалось бы, дело доброе; начинается добрым пастырем; делается для бедняков и нищих; совершается благословляющий молебен; трудятся немногие попечители; дело уже налаживается: бедняки получают и кров, и труд, и заработок, или – пособие; церковная паперть освобождается от сотен (легко сказать!) нищих, которые и «безобразничали» даже. А теперь все это изменилось. Дома уже в действии. И новый Дом трудолюбия уже построен до 3-го этажа. И вдруг – пожар в этой части города. Приход строит дом-школу для детей погорельцев. Но о.Иоанн пользуется моментом, чтобы заговорить о близких его сердцу бедняках и нищих. «Я разумею, – говорит он, – кронштадтских мещан, бедных, без всякого счету и разбору приписанных к нашему обществу и наводняющих Кронштадт в жалком виде, особенно больных из них, выходящих из госпиталя. Честь имею, – говорит Батюшка, – довести до сведения всех, кто не изучил их быта, что они крайне бедствуют: у них нет ни работы, ни хлеба, ни одежды, ни жилища; они с руками и ногами, но как бы без рук и без ног; везде они лишние; никто их не принимает на работу, кроме летних месяцев, в которые они, хотя не все, работают на иностранных судах. В Кронштадте до того много народу и рабочих сил,... что мещанам кронштадтским нигде места нет, как нет; а между ними есть много дельных и сильных людей. Обыкновенно в Кронштадте их называют пьяницами и тунеядцами; но считать такими всех их огулом совершенно несправедливо. Дело в том, что для нищих в Кронштадте должно бы устроить нищенский комитет по распоряжению городской власти; и этот комитет должен состоять под постоянным контролем городской власти. В самом деле, – из Петербурга, Одессы, Севастополя и других городов полиция присылает к нам почти каждомесячно и едва не каждодневно толпы кронштадтских мещан по этапу; и они у нас бродят, скитаются без всякого присмотра, оборванные, голодные, без приюта и без дела! На что это похоже? Терпимо ли это в благоустроенном обществе? И как это доселе могло быть? Будем ли мы еще игнорировать эту массу, эту язву, которая так близка к нам? Все погорельцы после рокового 20 октября 1873года, когда пожар обратил в пепел шестую часть нашего города поустроились, получили такое или иное удовлетворение; кронштадтские же мещане все остаются, как были». Но в 1874 году получено было разрешение на попечительство о бедных. И начал строиться специальный рабочий дом и дом попечительства. Вдруг 7 и 8 декабря 1881 года – новый пожар! И сгорают оба дома, коими уже обслуживала бедняков церковь. Другой бы человек пал в уныние. Но не таков был о.Иоанн. Он в Неделю св. праотец опять обращается к молящимся за подаянием. И сам сознает, что средств мало, что сострадательных лиц еще менее будет. «Впрочем, может быть, сострадательных и милостивых людей в нашем городе гораздо более, чем я думаю. Если так, то дай Бог, чтобы они вскоре подвиглись и своими приношениями и жертвами, в храме Божием, где все мы –богатые и бедные, знатные и незнатные, ученые и неученые, пастыри и паства, – должны сознавать и чувствовать себя членами единого Тела Церкви и единого Тела Христова, –мы во имя Самого Господа Иисуса Христа приглашаем вас, братия, откликнуться сочувствием».