«Скорби терпяще» (Рим.12:12). «В мире скорбни будете» (Ин.16:33).
Мало и этого. Отец Иоанн просит радоваться в болезнях. Можно думать, что он и про себя пишет в Дневнике такие слова: «Ты болен, и болезнь твоя очень мучительна: ты упал духом, уныл; мысли одна другой мрачнее обуревают тебя; твое сердце и твои уста готовы к ропоту, хуле на Бога. Брат мой, прими искренний мой совет: терпи великодушно свою болезнь и только не унывай; напротив, если можешь, радуйся своей болезни. Чему же радоваться, – спросишь, – когда ломает вдоль и поперек? Радуйся тому, что Господь взыскал Тебя временным наказанием, да очистит душу твою от грехов: «Его же бо любит Господь, наказует» (Евр.12:6). Радуйся о том, что ты теперь не удовлетворяешь тем страстям, которым удовлетворял бы, будучи здоровым. Радуйся, что несешь крест болезни и, значит, идешь узким, скорбным путем, ведущим к Царствию. Болезни, на наши глаза, представляют из себя только болезненное, неприятное, ужасное: редко кому из нас во время болезни представляется польза, которую приносит душе нашей болезнь. Но у премудрого и всеблагого Промыслителя Бога ни одна болезнь не остается без пользы для души нашей. Болезни в руках Промысла то же, что горькие лекарства для души нашей, исцеляющие страсти ее, худые привычки и наклонности. Поэтому надо иметь в виду пользу болезней, чтобы легче и спокойнее можно было страдать. «Пострадавый плотию, преста от греха» (1Пет.4:1), – сказано в Писании. Но на деле «радоваться» болезням – трудно. «Никогда так не трудно сказать от сердца: «да будет, Отче, воля Твоя», как в сильной скорби или в тяжкой болезни, особенно при неправдах от людей, при наваждениях или кознях врага. Трудно от сердца сказать: «да будет воля Твоя» – и тогда, когда мы сами сделались виновниками какого-либо несчастья; ибо, думаем мы, это – не Божия, а наша воля поставила нас в такое положение, – хотя ничто не бывает без воли Божией. Вообще, трудно поверить сердечно, что воля Божия есть страдание наше; когда сердце знает и по вере и по опыту, что Бог есть блаженство наше; а потому трудно и говорить в несчастье: «Да будет воля Твоя!» Мы думаем: неужели – это воля Божия? Отчего же Бог нас мучит? Отчего другие покойны и счастливы? Что мы сделали? Будет ли конец нашей муки? и т.д. Но когда растленной природе нашей трудно бывает признать над собою волю Божию, без коей ничего не бывает, и покориться ей со смирением; тогда-то пусть она и покорится ей; тогда-то пусть и принесет Господу свою драгоценнейшую жертву – преданность Ему сердечную не только в покое и счастии, но и в скорби и несчастии; свое суетное и ошибочное мудрование да покорит премудрости Божией совершенной; ибо как отстоит небо от земли, так отстоят помышления наши от мысли Божией. Да принесет всякий человек своего Исаака, своего единородного, своего возлюбленного, своего обетованного, – коему обетованы покой и блаженство, а не скорбь, – в жертву Богу; и да покажет Ему свою веру и свое послушание, да будет достоин даров Божиих, коими он пользовался или будет пользоваться». Поэтому о.Иоанн даже просит Господа об искушениях: «Не оставляй меня без искушений, – аще премудрости и правде Твоей угодно и благопотребно будет, – ни единого дня живота моего! Да насадится, да утвердится, да очистится и возвысится любовь моя к Тебе и к ближнему моему, и да не явлюся на суде Твоем тощ (бесплоден, пуст) пред лицем Твоим! А без искушений нашей веры, надежды и любви, жить нельзя: испытания сокровенностей сердечных необходимы для самого человека, чтобы он сам мог видеть: каков он? – и исправиться. Да, искушения нужны, «да открыются от многих сердец помышления» их (Лк.2:35); да откроется твердость и слабость наша в вере, знание или невежество, порочность или чистота нашего сердца, надеяние его на Бога или на земное, любовь к себе и к тленному или – паче всего к Богу». Но все же болезни и внешние скорби не столь характерны для о.Иоанна, –хотя несомненно и были с ним без счету. Есть другой и более важный крест – духовный. Я даже не говорю о том, что он не жил со своей женой, Елизаветой Константиновной, как муж, а был ей – как «брат», – что я слышал от нее лично, когда я спросил о Батюшке, а она переспросила меня: «Брат Иоанн?» А это – очень не легко, если жить рядом, как мы видели это. Безбрачие – крест тяжелый. Особенно, если вокруг тебя – всегда почти – народ, преданные женщины, монахини, родственницы, чужие; свои – а так было вокруг о.Иоанна. Я не говорю о кресте ежедневного богослужения да с предварительным чтением «правил». Много ли таких священников? Единицы. Я не говорю о постоянных разъездах о.Иоанна по кронштадтским квартирам и богомольцам, а потом – по петербургским домам, где от него ждали в сущности почти всегда – чуда над болящими, страдающими, недоумевающими, ожидающими, просящими: без скорбей, без болезней его редко звали. Разве это не ежедневный крест? А Дом трудолюбия с его 30-ю учреждениями – разве это не новый крест, который добровольно и с охотой наложил на себя о.Иоанн? Ведь это легко только сказать! А в самом деле это тяжкий крест! (...) А сон? Вон батюшка св. Серафим Саровский, и тот велел Дивеевским монахиням спать по 6 часов ночью, да днем после обеда «отдыхать» еще по часу. А о.Иоанн? Он спал приблизительно по 3–4 часа в сутки! Даже афонские подвижники лишь стремятся достигнуть сна по 2 часа в сутки, – и далее – но не всем это удается. А о.Иоанн пишет: не поленись прочитать вечерние молитвы и правила, чтобы «выгадать два часа хорошего сна». И сам он нередко, – если ехал от Кронштадта до Ораниенбаума, или обратно, – «выгадывал» час «лишнего» сна... А потом – опять утренние молитвы и «правила», и литургия, и разъезды по болящим. О это тяжкий крест, про который мы обычно и не думаем. И однако все эти кресты – еще не самые главные. Самый же главный – духовная, постоянная борьба с грехом и диаволом. Об этом мы уже говорили раньше; но теперь приведем его собственные слова и переживания в отношении к крестному подвигу. «О, как многобедственна, многотрудна, тяжка земная жизнь! С утра до вечера ежедневно надо вести тяжкую брань со страстями плотскими, воюющими на душу; «с начальствами, властителями и миродержителями тьмы века сего, духами злобы поднебесными» (см.: Еф.6:12), коих лукавство и коварство неизмеримо злобно, адски искусно, недремлемо. О Сладчайший наш Спасителю, призывающий всех труждающихся и обремененных к Себе – для успокоения! Вот, ты видишь: изныло сердце наше и утроба наша от борьбы и скорби ежедневной; измождены мы, обессилены, ходим как тени. Беспристрастно стужают душам нашим злобные враги наши и усиливаются всеми мерами вовлечь нас в бездну отчаяния. Простри, Владыко, высокую Твою мышцу и избави нас от козней древнего дракона, убийцы. «Если кто хочет идти за Мною, – изрек Ты, – отвергнись себя», каждый день бери «крест свой и следуй за Мною» (Лк.9:23). Но кто ежедневно бывает виновником нашего креста, наших скорбей и тесноты? Плотский, ветхий наш человек и диавол с непрерывными кознями! Замечаю ежедневно, что плоть или ветхий человек, во мне очень силен и живуч в крайний ущерб душе моей, порабощаемой плотию. Я ежедневно и ежечасно склонен к саможалению, самоласканию, лености, сну, лакомству, чревоугодию и объедению, лукавству, гордости, презорству ближних, гнушению больных и неблагообразных – кривых, слепых, хромых, лишайных и прыщеватых, уродливых, грубых, безумных; склонен к огорчению, озлоблению, раздражению, злости, злопамятству, мстительности, злорадству, зложелательству, к тайному блуду и явному, к блудным помыслам и вожделениям, к нелепым и хульным помыслам блазненным, лукавым, к зависти и недоброжелательству, и ропоту, нетерпению, непослушанию, непокорности, боязни, отчаянию, осуждению других. Надо распинать ежедневно плоть «со страстьми и похотьми» и упражнять душу, созданную по образу Божию. Как же надо восстановлять, очищать и украшать ее, просвещать, укреплять ее в добродетели?» До 50 грехов «ветхого человека» своего перечисляет о.Иоанн. И с этим борьба «ежедневно и ежечасно»! «Сколь велико и глубоко растление нашей природы грехом в бесчисленных его видах и направлениях! Это я сознаю и чувствую всякий день, всякий час. Каждую минуту, как ураган, он готов охватить и всколебать ее внезапно, при малейшем невнимании и поблажке своей чувственности; поколебать меня то гневом, раздражительностью, озлоблением на ближне