– Какая здесь ложь, в этих книгах? – спросили они. Я показал, в чем заключается ложь в этих книгах. Они послушали и ушли. Через несколько времени приходят и со слезами рассказывают о том, что сначала в одной, а потом в другой церкви им отказали в святом причастии; потому что они на духу признавались, что считают о.Иоанна Кронштадтского – Богом. Они пришли ко мне исповедываться. Я сказал им: «Вы согласны выразить мысль вашу так, что в о.Иоанне живет благодать Св. Духа?». Они говорят: «Да, мы это и говорим». Я спросил: «Ведь вы сказали, что он Сам Бог»? «Да, мы и это говорим».
Одним словом, я должен сказать, что это движение – совершенно неустановившееся, но – движение громадной нравственной силы и громадного воодушевления».
Московский миссионер г. Айвазов, высказал следующее. «То, что иоанниты сами себя не считают сектантами, не говорит в их пользу. Даже хлысты и молокане – явные сектанты – себя таковыми не называют. Что касается их культа, то просфорки, крендельки, которые они раздают по деревням, молитвенные дома, в которые они ходят вместо церквей, портреты Иоанна Кронштадтского; – все это служит доказательством существования у них культа. Это – типичное хлыстовство! Я бы не говорил об этом явлении, если бы к нему не было примешено имя о.Иоанна Кронштадтского. Говорят, что это движение идет вперед, что оно удовлетворяет духовным запросам: Боже, сохрани! Это – хлам, это вздор!»
Говорил потом профессор Казанской духовной академии, Н.И. Ивановский. «Обращаясь к доктрине иоаннитов, мы видим, что это – люди, которые чтут известное, и в наших глазах досточтимое лицо; но чтут – через край, называя его богом. Я затрудняюсь сказать, действительно ли здесь есть признаки сектантства, прежде чем не узнаю: моляться ли они на о.Иоанна Кронштадтского. Если они молятся на него, то это движение есть в первичной своей основе – движение сектантское, хлыстовское. Здесь как и в учении хлыстов в основе лежит идея перевоплощения. Так же точно, как и у хлыстов, есть богородицы. И богородица не одна, а несколько». И в заключение он говорил: «Во всяком случае, это движение – характера сектантского и еретического-хлыстовского».
В самом деле, у иоаннитов появились и своя «богородица», и «апостолы», и «Иоанн богослов», и «Михаилы архангелы». Особенно выдающееся значение в этом движении стала иметь мещанка Порфирия Киселева. Собственно имя ее не Порфирия, а Матрена. Она жила в Ораниенбауме. Вот она объявлена была «богородицей». Указанный выше афонский иеромонах Харлампий, выйдя на палубу парохода, столкнулся у машинного отделения с иоаннитками, которые «пели свои канты: то есть в честь Киселевой: «Дева мудрая Порфира, ты страдала за Христа! Христа, Камень многоценный, ты имела у себя» и т.д.; а то – в честь Михаила Ивановича, и толстяка этого величали в своих кантах Михаилом Архангелом. Мне поясняли, будто эти стихи одобрены и благословлены им петь Батюшкой о.Иоанном; но я не мог при личном свидании с ним спросить; правда ли это? Потом из разговоров их узнал, что их ежемесячно отпускают в Кронштадт, по очереди, для приобщения Св. Таин из рук самого о.Иоанна; так как от рук другого иерея они отнюдь никогда не хотят приобщаться. Так же и исповедываться к другому иерею они не ходят; а милосердный Батюшка о.Иоанн – сердцеведец и воплощенный бог, как бог прежде являлся в виде пророка Илии. Этого своего учения главари не высказывали; а простушки – иоаннитки мне все высыпали и я припомнил, что в их квартирах, заметил между иконами портреты о.Иоанна. Тогда я понял, что у иоаннитов – сектантскй дух; и сделался осторожнее и недоверчивее к ним».
Эта Порфирия – Матрена Ивановна Киселева – и объявлена была «богородицей». Поэтому, чтобы не сквернилось имя о.Иоанна, Святейший Синод велел назвать эту секту «Киселёвщиной». Но это слово не привилось в употреблении.
Были у них и свои «пророки Енох и Илия, а также апостол Иоанн Богослов есть теперь среди людей во плоти определенных личностей». Ныне «Илия и Енох» – это Пустошкин и Большаков; а старец Назарий это – Иоанн Богослов», – докладывал на съезде в Одессе миссионер о. К.
Подробнее об этих деятелях было напечатано в отрывном календаре, издании миссионера Скворцова, в 1912 году под 27 мая. Там о Порфирии – Матрене Киселевой сказано: «Она слыла у сектантов за «богородицу», и ее величали «дщерь царя небесного». Это была женщина необразованная, но ловкая, умевшая выходить чистой из всех грязных историй; хитростью и лукавством завоевавшая себе расположение даже со стороны покойного о.Иоанна Кронштадтского.
Ближайшими лицами у Иоаннитской «богородицы» были «Архангел Михаил», крестьянин Ярославской губернии – Михаил Петров, несколько раз попадавший под уголовное преследование за мошенническое обирание доверчивого люда именем о.Иоанна Кронштадтского; и «Иоанн Богослов» – крестьянин Новгородской губернии, Назар Дмитриев. В близких отношениях к ним стояла «мироносица Соломония» – крестьянская девица Екатерина Коргачева... Под именем «пророка Илии» иоанниты почитали бывшего баншика, а затем – редактора «Кронштадтского Маяка» Н.И. Большакова; «Енохом» же считали В.Ф. Пустошкина, известного мошенническим собиранием денег на коляску для о.Иоанна Кронштадтского». Так написано у Скворцова.